Главная страница Гостевая книга Ссылки на сайты близкой тематики E-mail
 

КОСТОМАРОВ Николай Иванович (1817-1885)

Н.И. Костомаров Знаменитый русский и украинский историк, этнограф, писатель Н.И. Костомаров родился 4 (16) мая 1817 года в селе Юрасовка Острогожского уезда Воронежской губернии. Его отец был помещиком, мать – крепостная украинская крестьянка. Род Костомаровых – служилый; но сын боярский Самсон Мартынович Костомаров, служивший у царя Иоанна IV в опричнине бежал на Волынь, где получил поместье, перешедшее к его сыну, а затем к внуку Петру Костомарову, который в середине ХVII века участвовал в казацких восстаниях, бежал в пределы Московского государства и поселился в Острогожске. Один из потомков этого Костомарова в XVIII веке женился на дочери чиновника Юрия Блюма и в приданое получил слободку Юрасовку, которая перешла по наследству к отцу историка, Ивану Петровичу Костомарову, состоятельному помещику. Он родился в 1769 году, был на военной службе и, выйдя в отставку в чине капитана, поселился в Юрасовке. Получив плохое образование, он старался развить себя чтением. Будучи поклонником французской литературы XVIII века, идеи которой он пытался прививать и малолетнему сыну, и своей дворне, он стал тем, что называлось "вольтерьянцем"; впрочем, это не мешало ему быть своенравным и жестоким помещиком, дурно обращаться со своими крестьянами. В то же время он женился на своей крепостной, Татьяне Петровне Мельниковой, кроткой и добродушной женщине, сначала попытавшись дать ей образование и отправив её в Москву для обучения в частном пансионе. Обвенчались родители Николая Костомарова в сентябре 1817 года, уже после рождения сына, ставшего их единственным ребёнком. Николай родился до брака и по законам Российской империи стал крепостным своего собственного отца, и хотя отец собирался усыновить Николая, но не успел этого сделать.

Н.И. Костомаров до 10 лет воспитывался дома отцом, который желал сделать из сына вольнодумца; но влияние матери сохранило его религиозность; читал он много и, благодаря выдающимся способностям, легко усваивал прочитанное, а пылкая фантазия заставляла его переживать то, с чем он знакомился по книгам. В 1827 году Костомарова отдали в Москву, в частный пансион г-на Ге, лектора французского языка в университете, но скоро по болезни взяли домой. Летом 1828 года Костомаров должен был возвратиться в пансион; но 14 июля его отец был убит своими дворовыми людьми, похитившими при этом и его деньги (позднее разбойники ограбили и его мать). Смерть отца поставила его семью в тяжёлое юридическое положение. Рождённый вне брака, крепостной Николай Костомаров в наследство переходил теперь его ближайшим родственникам – Ровневым, которые были не прочь отвести душу, издеваясь над ребёнком. Когда Ровневы предложили Татьяне Петровне за 14 тысяч десятин плодородной земли вдовью долю – 50 тысяч рублей ассигнациями, а также свободу сыну, она сразу же согласилась.

Оставшись почти без денег, Т.П. Костомарова отдала сына в воронежский пансион, довольно плохой, где он за 2,5 года мало чему научился. Обучение там обходилось дёшево, но уровень преподавания был очень низким, мальчик едва высиживал скучные уроки, которые ничего не давали, и в конце концов, был исключён «за шалости». В 1831 году его отдали в Воронежскую губернскую гимназию, сразу в третий из четырёх классов; но и тут, по словам Костомарова, учителя были плохие, знаний дали ему мало и вёл он себя плохо. Окончив в 1833 году курс в гимназии, 16-летний Костомаров, единственный из всех гимназистов, поступил сначала в Московский, а потом в Харьковский университет на историко-филологический факультет, где изучал латинский, французский, итальянский языки, серьёзно занимался философией и историей. Профессора в то время в Харькове были слабые; например, русскую историю читал П.П. Гулак-Артемовский, хотя и известный автор малорусских стихотворений, но отличавшийся, по воспоминаниям Костомарова, в своих лекциях пустым риторством и напыщенностью. Впрочем, Костомаров и при таких преподавателях учился, поддаваясь по своей натуре то одному, то другому увлечению. Так, поселившись у профессора латыни П.И. Сокальского, он стал заниматься классическими языками, увлёкся Илиадой; сочинения В.Гюго обратили его к французскому языку; потом он стал заниматься итальянским языком, музыкой, начал писать стихи, но работал без надлежащего руководства и системы; позднее Костомаров называл свою студенческую жизнь «беспорядочной». Каникулы он проводил у себя в деревне, увлекаясь верховой ездой, катаньем на лодке, охотой, хотя природная близорукость и сострадание к животным мешали последнему занятию.

В 1835 году в Харькове появились молодые и талантливые профессора, например, по греческой литературе А.О. Валицкий и по всеобщей истории M.M. Лунин, читавший лекции весьма художественно. Под влиянием М.М. Лунина Костомаров стал серьёзно заниматься историей, проводя дни и ночи за чтением всевозможных исторических книг. Вспоминая впоследствии годы учёбы в университете, он отмечал, что “если бы не было в университете Лунина, то время, проведённое в звании студента, надобно было бы считать потерянным”. По словам самого учёного, «история сделалась для меня любимым до страсти предметом; я читал много всякого рода исторических книг, вдумывался в науку и пришёл к такому вопросу: отчего это во всех историях толкуют о выдающихся государственных деятелях, иногда о законах и учреждениях, но как будто пренебрегают жизнью народной массы? Бедный мужик, земледелец-труженик, как будто не существует для истории; отчего история не говорит нам ничего о его быте, о его духовной жизни, о его чувствованиях, способе его радостей и печалей? <...> Но с чего начать? Конечно, с изучения своего русского народа; а так как я жил тогда в Малороссии, то и начать с его малорусской ветви. Эта мысль обратила меня к чтению народных памятников».

В 1837 году Н.И. Костомаров окончил курс в Харьковском университете со степенью кандидата, некоторое время прожил у П.П. Гулака-Артемовского, преподавая его детям историю. Тем не менее, он ещё очень смутно сознавал своё призвание, и по окончании университета поступил было на военную службу юнкером в Кинбурнский драгунский полк. Служба ему, однако, не нравилась; неспособность к ней скоро стала ясна и его начальству, и ему самому. С товарищами, вследствие иного склада их жизни, Костомаров не сближался; дружил он только с образованным, но недоучившимся купеческим сыном Должниковым. Увлекшись летом 1837 года разбором дел богатого архива местного уездного суда, находившегося в Острогожске, где стоял полк, он составил историческое описание Острогожского слободского полка, приложил к нему много копий с документов, и приготовил к печати, рассчитывая таким же путём составить историю всей Слободской Украины, но не успел. Этот труд исчез впоследствии при аресте Костомарова и сейчас неизвестно, сохранился ли он вообще. Осенью того же года Н.И. Костомаров по совету полкового командира, оставил полк и вернулся в Харьков с намерением пополнить своё образование, снова стал слушать лекции Лунина и заниматься историей и собиранием фольклора. В это время у Костомарова, отчасти под влиянием Лунина, стал складываться взгляд на историю, сильно отличавшийся от господствовавших тогда среди русских историков воззрений. Мысль об истории народа и его духовной жизни, в противоположность истории государства, сделалась основной идеей Костомарова. Он научился украинскому языку, перечитал изданные народные малорусские песни и печатную литературу на украинском языке, тогда очень небольшую; предпринимал "этнографические экскурсии из Харькова по соседним сёлам по шинкам".

Желая уяснить себе народную психологию, Н.И. Костомаров стал изучать памятники народной словесности в изданиях Максимовича и Сахарова и особенно увлёкся малорусской народной поэзией, в чём могло сказаться влияние на него Гулака-Артемовского и известного собирателя малорусских песен А.Л. Метлинского, а также и повестей Н.В. Гоголя. Впрочем, по словам Костомарова, он в то время ещё плохо знал украинский язык и даже не мог понимать сочинений И.П. Котляревского и Г.Ф. Квитки-Основьяненко. Важная роль в усилении малорусских симпатий Костомарова принадлежит слависту, филологу и этнографу И.И. Срезневскому, тогда молодому преподавателю Харьковского университета. Когда в 1820-1830 годах в Малороссии стали особенно интересоваться историей и бытом казаков, такое направление наиболее сказалось в Харькове, где жил тогда Костомаров. Казаки, особенно запорожцы, казались Костомарову воплощением идеи братства. И.И. Срезневский, хотя и рязанец по происхождению, юность провёл в Харькове и был знатоком и любителем украинской истории и литературы, особенно после того, как побывал на местах былого Запорожья и наслушался его преданий, что дало ему возможность написать "Запорожскую Старину". Сближение со Срезневским содействовало упрочению в Костомарове стремления изучать малорусскую народность, как в памятниках её прошлого, так и в настоящем быту.

Харьковский университет Последние полгода до выпускных экзаменов в университете Николай Костомаров болел оспой и даже был сочтён умершим, но, ещё нетвёрдо держась на ногах, прибыл на сессию. Он сдал отлично все экзамены и уехал домой, где узнал, что лишён степени кандидата за оценку “хорошо” по богословию, полученную на первом курсе. Он пересдал все экзамены и 8 декабря 1837 года Советом университета был утверждён в степени кандидата.

Весну 1838 года Костомаров провёл в Москве и слушал там лекции С.П. Шевырева, думая держать экзамен на магистра русской словесности, но снова заболел и вернулся в Харьков, успев за это время изучить немецкий, польский и чешский языки и напечатать свои малорусские произведения. Он начал писать по-украински, под псевдонимом “Иеремия Галка”, сначала баллады, а потом драмы – “Савва Чалый” (1838), вызвавшую лестный отзыв Белинского, и “Переяславская ночь” (1841), в которых рисовал национально-освободительную борьбу малороссов под углом зрения националистически-религиозных побуждений. В 1839 году Н.И. Костомаров опубликовал сборник стихов «Украинские баллады», в 1840 году – сборник «Ветка». Многие его стихи проникнуты элегическими настроениями, в некоторых произведениях он проводил идею всеславянского объединения под эгидой русского самодержавия. Тогда же он написал на русском языке повесть "Сорок лет" (1840), которая отличается большой оригинальностью, но почти не известна публике.

Общественно-политические и исторические взгляды Н.И. Костомарова формировались под влиянием историка Д.Н. Бантыш-Каменского, Н.А. Марковича и других. Осенью 1840 года Н.И. Костомаров выдержал магистерский экзамен и получил разрешение писать диссертацию на избранную тему. В 1841 году он подал на факультет исследование «О причинах и характере унии в Западной России». Назначенный уже диспут не состоялся, вследствие сообщения архиепископа Харьковского Иннокентия Борисова о возмутительном содержании диссертации. Речь шла лишь о нескольких неудачных выражениях, но петербургский профессор Н.Г. Устрялов, по поручению Министерства народного просвещения разбиравший труд Костомарова, признал его неблагонадёжным и дал о нём такой отзыв, что уже напечатанную диссертацию велено было сжечь за отход от официальной трактовки проблемы. Впрочем, сохранились три экземпляра диссертации и в переработанном виде она потом дважды была напечатана под иными названиями.

История с диссертацией могла бы быть пагубной для молодого учёного, но о Костомарове были хорошие отзывы, в том числе самого архиепископа Иннокентия, поэтому ему разрешили написать другую диссертацию. 13 января 1844 года Костомаров защитил диссертацию на тему «Об историческом значении русской народной поэзии» и получил степень магистра исторических наук. В этом труде ярко отразились этнографические стремления Костомарова, принявшие ещё более националистический вид благодаря его сближению с кружком молодых украинцев (А.А. Корсун, П.Кореницкий, Бецкий и др.), подобно ему с энтузиазмом мечтавших о возрождении малорусской литературы. Во второй диссертации Н.И. Костомаров провёл, как он выразился, свою задушевную мысль “об изучении истории на основании народных памятников и знакомства с народом”, обращении к жизни народа в её многообразии. Это была первая на Украине диссертация этнографического характера. Сразу по окончании своей второй диссертации Костомаров начал работу по истории Богдана Хмельницкого и, желая побывать в местностях, где происходили описываемые им события, попросился на службу в Киевский учебный округ, определился учителем гимназии в г.Ровно Волынской губернии. В Ровно Костомаров работал только до лета 1845 года, но приобрёл любовь учеников и коллег за прекрасное изложение предмета. Как всегда, он совершал экскурсии в многочисленные исторические местности Волыни, делал историко-этнографические наблюдения и собирал памятники народного творчества. Знакомство с историческими местностями дало ему возможность впоследствии столь живо изобразить многие эпизоды из истории Богдана Хмельницкого.

Летом 1845 года Костомаров побывал на Святых горах, а осенью был переведён в Киев учителем истории в Первую городскую гимназию. Тогда же он преподавал в разных пансионах, в том числе в женских – де Мельяна (брата Робеспьера) и Залесской (вдовы знаменитого поэта), а позднее в Институте благородных девиц. Его ученики с восторгом вспоминали о его преподавании; вот что писал о нём известный живописец Ге: "Костомаров был любимейший учитель всех; не было ни одного ученика, который бы не слушал его рассказов из русской истории; он заставил чуть не весь город полюбить русскую историю. Когда он вбегал в класс, всё замирало, как в церкви, и лилась живая, богатая картинами старая жизнь Киева, все превращались в слух; но – звонок, и всем было жаль, что время так быстро прошло. Уроки Костомарова были духовные праздники; его урока все ждали. Учитель, поступивший на его место в последнем классе, целый год не читал истории, а читал русских авторов, сказав, что после Костомарова он не будет читать нам историю. Такое же впечатление он производил и в женском пансионе, а потом в университете". В Киеве Костомаров часто посещал театр, особенно малороссийский, помещал в сборнике "Молодик" Бецкого малорусские стихи и свои статьи по истории Малороссии: "Первые войны малороссийских казаков с поляками" и др. Там же вышла статья Костомарова «Обзор сочинений, писанных на малороссийском языке» (1843), которая охватывала украинскую литературу от И.П. Котляревского до Т.Г. Шевченко.

В начале 1846 года к Костомарову приехала его мать, продавшая доставшуюся ей часть Юрасовки, а 4 июня после пробной лекции Совет Киевского университета единогласно избрал Н.И. Костомарова профессором русской истории. Осенью того же года он начал свои лекции по славянской мифологии, вызвавшие сразу глубокий интерес слушателей. Профессором Киевского университета Костомаров был менее года, но студенты очень его любили. Читал он несколько курсов, в том числе славянскую мифологию, которую напечатал церковно-славянским шрифтом, что отчасти было поводом к её запрещению. Работал Костомаров и над Б.Хмельницким, пользуясь материалами, имевшимися в Киеве и у археолога Г.Свидзинского, а также был избран членом Киевской комиссии для разбора древних актов. В Киеве, как и в Харькове, около Костомарова образовался кружок лиц, преданных идее народности и намеревавшихся проводить эту идею в жизнь. В этот кружок входили А.В. Маркович, впоследствии известный этнограф, писатель Н.И. Гулак, поэт А.А. Навроцкий, учителя В.M. Белозерский и Д.П. Пильчиков, несколько студентов, позднее Т.Г. Шевченко, знал о кружке и публицист П.А. Кулиш.

Интересы кружка не ограничивались пределами украинской национальности. Члены его, увлечённые романтическим пониманием народности, мечтали об объединении всех славян, об общеславянской взаимности, соединяя с ней пожелания внутреннего прогресса в собственном отечестве. «Взаимность славянских народов, – писал Костомаров, – в нашем воображении не ограничивалась уже сферой науки и поэзии, но стала представляться в образах, в которых, как нам казалось, она должна была воплотиться для будущей истории. Помимо нашей воли стал нам представляться федеративный строй, как самое счастливое течение общественной жизни славянских наций. Во всех частях федерации предполагались одинаковые основные законы и права, отсутствие таможен и свобода торговли, всеобщее уничтожение крепостного права в каком бы то ни было виде, отмена смертной казни и телесных наказаний, единая центральная власть, заведующая войском и флотом, но полная автономия каждой части по отношению к внутренним учреждениям, внутреннему управлению, судопроизводству и народному образованию». С целью распространения этих идей, по инициативе Н.И. Костомарова, дружеский кружок преобразовался в тайное общество, получившее название Кирилло-Мефодиевского братства. Программа братства, разработанная Костомаровым, предполагала создание духовного и политического объединения всех славян в федерацию с центром в Киеве, включающую 18 республик на территории Польши, Чехии и Моравии, Сербии, Болгарии и России. Очень мирный в сущности кружок намеревался действовать лишь корректными средствами. Но, так как само существование подобного кружка, было в то время явлением нелегальным, то члены его придали ему характер тайного общества со специальными атрибутами, особой иконой и железными кольцами с надписью: "Кирилл и Мефодий" и с печатью, на которой было вырезано: "Разумейте истину и истина вас освободит".

В начале 1847 года адъюнкт-профессор Н.И. Костомаров обручился с А.Л. Крагельской, своей ученицей по киевскому пансиону, и свадьба была назначена на 30 марта. Однако свадьба не состоялась, так как накануне, 29 марта, по доносу студента Петрова, подслушавшего беседы членов кружка, все его члены были арестованы. Мирный кружок был сочтён собранием заговорщиков и подвергся разгрому; члены его сильно пострадали, особенно Т.Г. Шевченко, были обвинены в государственном преступлении и приговорены к заключению или ссылке. Н.И. Костомаров в день предполагавшегося венчания был отправлен под стражей в Петербург, и после допроса в III отделении Канцелярии Его Величества был посажен в Алексеевский равелин Петропавловской крепости. Здесь очень пострадало его и без того слабое здоровье; допускали к нему лишь мать, но давали книги; свадьба его расстроилась. После годичного заключения в Петропавловской крепости, 24 июня 1848 года, Н.Костомаров «за составление тайного общества, в котором обсуждаемо было соединение славян в одно государство», был «переведён на службу» в Саратов (вначале Н.И. Костомаров был приговорён к бессрочной ссылке в Вятку). При этом ему запрещалось как преподавание, так и печатание его произведений.

В Саратове Н.И. Костомаров был определён переводчиком Губернского правления; но переводить ему было нечего, и Саратовский губернатор Кожевников поручил ему заведывание сначала уголовным, а потом секретным столом, где производились преимущественно раскольничьи дела; это дало ему возможность познакомиться с расколом и сблизиться с его последователями. Результаты своих изучений Костомаров печатал в "Саратовских губернских ведомостях", которые временно редактировал. Изучал он также физику и астрономию, устраивал воздушный шар, занимался даже спиритизмом, но не прекращал занятий по истории Богдана Хмельницкого, собирал материалы и для изучения быта древней Руси. И в Саратове около Костомарова сгруппировался кружок образованных людей, частью из ссыльных поляков, частью из русских; кроме того к нему близки были в Саратове архимандрит Никанор, впоследствии архиепископ херсонский, И.И. Палимпсестов, впоследствии профессор Новороссийского университета, позднее Н.Г. Чернышевский, А.Н. Пыпин и особенно Д.Л. Мордовцев; приехала в Саратов и мать Костомарова, и вообще Костомарову жилось в Саратове недурно; давал он здесь и уроки. Из Саратова Костомаров совершил несколько экскурсий, например, в Крым, где участвовал в раскопке одного из Керченских курганов, позднее в Дубовку для знакомства с расколом, в Царицын и Сарепту для сбора материалов о Пугачёве и т.п.

Киевский университет В 1855 году Н.И. Костомаров был назначен делопроизводителем Саратовского статистического комитета, где служил под надзором местной полиции. Он напечатал немало статей по саратовской статистике в местных изданиях; собирал материалы по истории Разина и Пугачёва. Ссылка показала Костомарову размеры пропасти, лежавшей между его идеалами и действительностью, но она не убила в нём ни идеализма, ни энергии и способности к работе. Лишь после воцарения Александра II было отменено запрещение печатать сочинения Костомарова. В конце 1855 года Костомарову было разрешено съездить в Петербург, где он четыре месяца работал в Публичной библиотеке, изучая эпоху Хмельницкого и быт древней Руси, а в начале 1856 года напечатал в "Отечественных Записках" статью о борьбе украинских казаков с Польшей в первой половине XVII века. В 1857 году вышел, наконец, и "Богдан Хмельницкий", хотя и с пропусками, и произвёл сильное впечатление, особенно художественностью изложения; напечатаны были и другие произведения Костомарова, но он всё-таки должен был вернуться в Саратов, где продолжал работу над изучением быта древней Руси, особенно над историей её торговли в ХVI-XVII веках. Коронационный манифест 1856 года освободил Костомарова от надзора, но распоряжение о воспрещении ему служить по учёной части осталось в силе.

Весной 1857 года Костомарову было разрешено оставить работу в Саратовском статистическом комитете. Он приехал в Петербург, сдал в печать историю торговли и отправился за границу, в Швецию, Германию, Австрию, Францию, Швейцарию и Италию; работал он мало, хотя и осматривал архивы (например, шведские), а больше лечился. Вернувшись из-за границы, Костомаров опять поселился в Саратове, где написал «Бунт Стеньки Разина» (1858), сделавший имя Костомарова знаменитым, и принимал участие, в качестве делопроизводителя Саратовского губернского комитета по улучшению быта крестьян, в подготовке крестьянской реформы. Летом 1858 года он снова работал в Петербургской Публичной библиотеке, писал, по совету Н.В. Калачова, с которым тогда сблизился, рассказ "Сын" (напечатан в 1859); виделся с Т.Г. Шевченко, вернувшимся из ссылки. Осенью Костомаров вернулся в Саратов, но уже весной 1859 года он был приглашён Петербургским университетом занять кафедру русской истории, освободившуюся с выходом в отставку Н.Г. Устрялова. Дождавшись закрытия Комитета по крестьянским делам, Костомаров после сердечных проводов в Саратове прибыл в Петербург; но оказалось, что он не был утверждён профессором, ибо Александру II сообщили, что Костомаров написал неблагонадёжное сочинение о Степане Разине. Император сам прочёл эту работу, отозвался о ней одобрительно и разрешил утвердить Костомарова профессором (только не в Киевском университете). Запрещение педагогической деятельности было снято по ходатайству министра Е.П. Ковалевского, и в ноябре 1859 года Костомаров начал свои лекции в университете. Это была пора наиболее интенсивной работы в жизни Костомарова и наибольшей его популярности.

Уже известный публике как талантливый писатель, он выступил теперь в качестве профессора, обладающего могучим и оригинальным талантом изложения и проводящего самостоятельные воззрения на задачи и сущность истории. Сам Н.И. Костомаров так формулировал основную идею своих лекций: «Вступая на кафедру, я задался мыслью в своих лекциях выдвинуть на первый план народную жизнь во всех её проявлениях... Русское государство складывалось из частей, которые прежде жили собственной независимой жизнью, и долго после того жизнь частей высказывалась отличными стремлениями в общем государственном строе. Найти и уловить эти особенности народной жизни частей русского государства составляло задачу моих занятий историей». Под влиянием этой идеи у Костомарова сложился особый взгляд на историю образования Московского государства, резко противоречивший тем воззрениям, какие высказывались славянофильской школой и С.М. Соловьёвым. Костомаров старался не только вскрыть условия, приведшие к образованию Московского государственного строя, но и определить сам характер этого строя, его отношение к предшествовавшей ему жизни и его влияние на народные массы. Рассматриваемая с этой точки зрения, история Московского государства рисовалась в более мрачных красках, чем в изображениях её другими историками. Некоторые свои выводы Костомаров излагал и в печати, и они навлекали на него сильные нападки; но в университете его лекции пользовались неслыханным успехом, привлекая массу студентов и посторонних слушателей.

Вступительная лекция Костомарова состоялась 22 ноября 1859 года и вызвала овации студентов и слушавшей публики. Первый лекционный курс – "История Южной, Западной, Северной и Восточной Руси в удельный период" – имел большой успех. В то же время в нём проявились спорные положения, вызвавшие дискуссию. В частности, Костомаров доказывал, что Великий Новгород в удельный период является наследником "украинских демократических традиций", в то время как другие земли (и в частности Северо-Восток) – великорусских государственнических. Профессором Петербургского университета Н.И. Костомаров пробыл недолго, по май 1862 года; но и за это время утвердилась за ним известность талантливого преподавателя и выдающегося лектора. Сохранилось много воспоминаний его учеников; один из слушателей Костомарова так говорил о его чтении: "Несмотря на довольно неподвижную наружность его, тихий голос и не совсем ясный, шепелявый выговор с сильно заметным произношением слов на малорусский лад, читал он замечательно. Изображал ли он Новгородское вече или суматоху Липецкой битвы, стоило закрыть глаза – и через несколько секунд сам как будто переносишься в центр изображаемых событий, видишь и слышишь всё то, о чём говорит Костомаров, который между тем неподвижно стоит на кафедре; взоры его смотрят не на слушателей, а куда-то вдаль, лектор кажется человеком не от мира сего, а выходцем с того света, явившимся нарочно для того, чтобы сообщить о прошлом, загадочном для других, но ему столь хорошо известном". После каждой лекции ему делались овации, его выносили на руках.

Кроме университетских лекций Костомаров читал и публичные, тоже пользовавшиеся громадным успехом, вёл научную работу, преимущественно архивного характера, для чего посещал петербургские, московские и провинциальные библиотеки и архивы, не раз ездил за границу. В 1860 году он был избран членом Археографической комиссии с поручением редактировать “Акты Южной и Западной России”, а также действительным членом Русского географического общества. Комиссией издано под его редакцией 12 томов актов (с 1861 по 1885), а Географическим обществом – три тома "Трудов этнографической экспедиции в Западнорусский край" (в 1872-1878). Подготавливая эти документы к изданию, он начал писать по ним ряд монографий, которые должны были составить историю Украины со времени Хмельницкого; эту работу он продолжал до конца жизни. Кроме того, Костомаров принимал участие в некоторых журналах («Русское Слово», «Современник»), печатая в них отрывки своих лекций и исторические статьи. С 1865 года вместе с М.М. Стасюлевичем Костомаров издавал журнал "Вестник Европы".

В Петербурге около Н.И. Костомарова сложился кружок, к которому принадлежали Т.Г. Шевченко, вскоре умерший, книгопродавец Кожанчиков, А.А. Котляревский, этнограф С.В. Максимов, Белозерские, астроном А.Н. Савич, священник Опатович и другие. Этот кружок в 1860 году начал издавать на русском и украинском языках журнал "Основа", в котором Н.И. Костомаров был одним из важнейших сотрудников. Здесь были напечатаны его статьи "О федеративном начале древней Руси", "Две русские народности", "Черты южно-русской истории" и др., а также немало полемических статей по поводу нападок на него за "сепаратизм". Как писал Н.И. Костомаров: «Оказывается, что русская народность не едина; их две, а кто знает, может быть их откроется и более, и тем не менее они – русские… Очень может быть, что я ошибся, представляя такие понятия о различии двух русских народностей, составившиеся из наблюдений над историей и настоящей их жизнью. Дело других будет обличить меня и исправить. Но разумея таким образом это различие, я думаю, что задачей “Основы” будет выразить в литературе то влияние, какое должны иметь на наше образование своеобразные признаки южнорусской народности. Это влияние должно не разрушать, а дополнять то коренное начало великорусское, которое ведёт к сплочению, к слитию, к строгой государственной и общинной форме. Южнорусский элемент должен давать нашей жизни оживляющее, одухотворяющее начало. Южнорусское племя, в прошедшей истории, доказало неспособность свою к государственной жизни. Оно справедливо должно было уступить именно великорусскому, примкнуть к нему, когда задачей общей русской истории было составление государства. Но государственная жизнь сформировалась, развилась и окрепла. Будет естественно, если народность с другим основанием и характером вступит в сферу самобытного развития и окажет воздействие на великорусскую». Статья "Две русские народности" посвящена именно указаниям, что альтруистическими качествами отличалась южнорусская народность, тогда как великорусская имеет другие качества, придавшие ей первенствующее значение в исторической жизни русского народа. На самом деле Костомаров был категорически против украинского сепаратизма. Он писал: «Судьба связала малорусский народ с великорусским неразрывными узами… Между этими народами лежит кровная, глубокая неразрывная духовная связь, которая никогда не допустит их до нарушения политического и общественного единства».

После студенческих беспорядков и временного закрытия Петербургского университета в 1862 году несколько лучших профессоров, в том числе Костомаров, вышли из него и устроили в зале Городской Думы систематические публичные лекции, известные в тогдашней печати как Вольный или Подвижный университет: Костомаров читал лекции по древней русской истории. Когда профессор П.В. Павлов, после публичного чтения лекции о тысячелетии России, был выслан из Санкт-Петербурга, комитет по устройству думских лекций решил, в виде протеста, прекратить их. Н.И. Костомаров, несмотря на все просьбы и запугивания, не согласился прекратить лекции, чем и вызвал 8 марта 1862 года грандиозный скандал, – был освистан явившимися специально для того студентами, после этого дальнейшие лекции были прекращены администрацией, а Костомаров вынужден был уйти из университета. Произошёл разрыв и с Н.Г. Чернышевским и более тесное сближение Костомарова с либеральными националистическими кругами.

Выйдя в 1862 году из состава профессоров Петербургского университета, Костомаров уже не мог вернуться на кафедру, так как его политическая благонадёжность вновь была заподозрена, главным образом, вследствие усилий московских газет. В 1863 году его приглашал на кафедру Киевский университет, в 1864 году – Харьковский, в 1869 году – опять Киевский, но Н.И. Костомаров, следуя указаниям Министерства народного просвещения, отклонял все приглашения и ограничивался одной литературной деятельностью, которая, с прекращением «Основы», также замкнулась в более тесные рамки. Костомаров писал: “Министр объявляет мне, что он не утвердит меня ни в один университет, и что если я хожу по Петербургу цел и невредим, то за это следует благодарить господа бога”. В 1862 году Н.И. Костомаров взялся за издание научно-популярных книг для народа, в чём был поддержан Н.Г. Чернышевским, но вышедший в 1863 году циркуляр министра внутренних дел Валуева, запрещавший издание литературы на украинском языке, вынудил его прекратить начатое дело. Позднее Министерство народного просвещения закрепило за Н.И. Костомаровым жалование ординарного профессора за службу в Археографической комиссии, лишив его возможности преподавать. Впрочем, Костомаров не имел и формальных прав на профессуру согласно университетскому уставу 1863 года, так как был лишь магистром, и только в 1864 году, за сочинение "Кто был первый самозванец?", Киевский университет дал ему степень доктора honoris causa. Позднее, в 1869 году, Петербургский университет избрал его почётным членом; кроме того, он был членом многих русских и заграничных учёных обществ.

После ухода из университета Н.И. Костомаров как бы охладел к современности и перестал интересоваться ею, окончательно уйдя в изучение прошлого и в архивные работы. Один за другим появлялись в свет его труды, посвящённые крупным вопросам истории Украины, Московского государства и Польши. Всего же Костомаров опубликовал более 200 трудов, посвящённых политической истории России и Украины, истории воссоединения Украины с Россией, «смутного времени», эпохе Петра I и др. В 1863 году вышли «Северно-русские народоправства», представлявшие собой обработку одного из читанных Костомаровым в петербургском университете курсов; в 1866 году в «Вестнике Европы» появилось «Смутное время Московского государства», затем «История смутного времени», «Южная Русь в конце ХVI века» (переделка уничтоженной диссертации), «Последние годы Речи Посполитой»; тогда же вышло несколько статей по истории Малороссии, являющихся продолжением труда о Богдане Хмельницком. Вызванный ослаблением зрения перерыв архивных занятий в 1872 году дал Костомарову повод к составлению самой известной его работы последних лет – многотомной «Русской истории в жизнеописаниях главнейших её деятелей». Этот труд пользовался огромной популярностью, несмотря на то, что в нём Костомаров "иногда приносил в жертву картинности историческую точность". Случалось ему читать в это время и публичные лекции. Но вообще его жизнь в последние 20 лет протекала тихо и мирно, разнообразясь лишь разъездами по России и изредка за границу.

Н.И. Костомаров в гробу. Портрет работы И.Репина По наружности Н.И. Костомаров был среднего роста и далеко не красив. Отличался он нескладностью фигуры, рассеянностью, но ума Костомаров был необыкновенного, знаний весьма обширных и не только в тех областях, которые служили предметом его занятий (история, этнография), но и в таких, например, как богословие. Архиепископ Никанор, небезызвестный богослов, говаривал, что он не смеет и сравнивать своего знания Священного писания со знанием Костомарова; память Костомарова была феноменальной. Некоторые странности его характера, его капризы в старости – вещи в сущности обыкновенные и никому не вредившие. Осуждали его за то, что он всегда умел найти что-то отрицательное в человеке, которого при нём хвалили; но, с одной стороны, в его словах всегда была правда; с другой, если при Костомарове начинали говорить о ком-либо дурно, он почти всегда умел найти в нём и хорошие качества. В сущности, в нём просто сказывался дух противоречия; на деле же он был крайне незлобив.

1 февраля 1875 года скончалась мать Костомарова, Татьяна Петровна, учёный заболел тифом. Болезнь переносилась тяжело, к тому же угасало зрение. Врачи предписали срочный отдых. В декабре 1875 года он женился на своей прежней невесте, А.Л. Кисель, урождённой Крагельской, которая была его невестой ещё до его ареста в 1847 году, но в 1851 году по настоянию матери вышла замуж, а к этому времени овдовела; её семья стала его семьёй. В 1876 году Костомаров был избран членом-корреспондентом по II отделению Императорской Академии наук. С тех пор почти каждое лето он проводил в деревне, в 4-х верстах от Прилук Полтавской губернии, был даже почётным попечителем Прилуцкой мужской гимназии. Зимой он жил в Петербурге, окружённый книгами, продолжал работать, несмотря на всё более обнаруживавшийся упадок сил. Из его последних трудов можно назвать: "Начало единодержавия в древней Руси", "Об историческом значении русского песенного народного творчества" (переработка магистерской диссертации); конец этой работы написан не был. В то же время писал Костомаров и "Русскую историю в жизнеописаниях её главнейших деятелей", тоже не оконченную (заканчивается биографией императрицы Елизаветы Петровны), труды по истории Малороссии, ряд автобиографий, написанных по настоянию жены и имеющих не только личное значение.

Лето 1883 года Н.И. Костомаров провёл на Украине. Состояние его здоровья ухудшалось, тем не менее, зиму он работал в архиве в Петербурге. Весной 1884 года он снова уехал на Украину, его мечтой было окончить жизнь в Киеве. После возвращения в Петербург осенью Н.И. Костомарова уже почти не оставляла болезнь, но он трудился, подготовил к печати “Семейный быт в произведениях южнорусского народного песенного творчества”, а также материалы для монографии о М.В. Ломоносове, начал писать исторический очерк из времен бироновщины, которому суждено было остаться незаконченным.

Последние работы Н.И. Костомарова, при всех их достоинствах, носили на себе следы пошатнувшейся силы таланта: они отличаются тяжёлым слогом, в них меньше обобщений, меньше живости в изложении, место блестящих характеристик заменяет иногда сухой перечень фактов. В эти годы Н.И. Костомаров высказывал даже мнение, что вся задача историка сводится к передаче найденных им в источниках и проверенных фактов. С неутомимой энергией работал он до самой смерти. За летописями и мемуарами в рукописном отделе императорской Публичной библиотеки Костомаров просиживал целыми днями. Ещё не до конца выздоровев, он ходил с Васильевского острова на Дворцовую площадь в Государственный архив и, проработав там до сумерек, пешком возвращался домой. Вечером 25 января 1884 года, когда Костомаров вышел из архива, под аркой Главного штаба он был сбит санным экипажем, который проволок его чуть ли не через всю площадь. Оглобля попала ему в голову около виска и глаза. Окровавленный, Костомаров вернулся домой. Подобные случаи с ним бывали и раньше и тяжело сказывались на его здоровье, случай же 25 января подкосил его совершенно; целый год он тяжело болел. В марте 1885 года Н.И. Костомаров высказал пожелание увидеть картину И.Е. Репина “Иван Грозный и его сын Иван”, в которой, по его мнению, художественно воспроизведён характер этой исторической личности. В выставочный зал историка внесли на руках и усадили в кресло. По воспоминаниям А.Л. Костомаровой, на вопрос находившегося в зале И.Е. Репина: “Какого мнения вы об этой картине?” – Костомаров ответил: ”Да вот такого, что не хотел умереть, не взглянувши ещё раз! А я уже был здесь недавно”. Оправиться от болезни Н.И. Костомаров не смог. 7 (19) апреля 1885 года украинский и русский историк, этнограф, писатель Н.И. Костомаров умер после долгой и мучительной болезни, в Петербурге, на Васильевском острове, в своей квартире, являвшейся местом встреч многих передовых деятелей науки, культуры и искусства. Он был похоронен на Литераторских мостках Волковского кладбища.

Репутация Костомарова, как историка, и при жизни, и после смерти, неоднократно подвергалась нападкам. Его упрекали в поверхностном пользовании источниками и проистекавших отсюда ошибках, в односторонности взглядов. Однако общее значение Н.И. Костомарова в развитии русской и украинской историографии можно, без всякого преувеличения, назвать громадным. Им была внесена и настойчиво проводилась во всех его трудах идея народной истории. Сам Костомаров понимал и осуществлял её главным образом в виде изучения духовной жизни народа. Внося новые плодотворные идеи в разработку русской истории, Костомаров, благодаря особенностям своего таланта, пробуждал, вместе с тем, живой интерес к историческим знаниям и в массе публики. Глубоко вдумываясь, почти вживаясь в изучаемую им старину, он воспроизводил её в своих работах такими яркими красками, в таких ярких образах, что она привлекала читателя и неизгладимыми чертами врезывалась в его ум. В лице Костомарова удачно соединялись историк-мыслитель и художник, это обеспечило ему не только одно из первых мест в ряду русских историков, но и наибольшую популярность среди читающей публики. Как писал В.О. Ключевский: "Всё, что было драматичного в нашей истории, особенно в истории нашей юго-западной окраины, всё это рассказано Костомаровым, и рассказано с мастерством рассказчика, испытывающего глубокое удовольствие от собственного рассказа".
…Окончив молитвословие, все расходились к домашним занятиям. Там, где муж жену допускал до управления домом, хозяйка держала с хозяином совет, что делать в предстоящий день, заказывала кушанье и задавала на целый день работу служанкам. В таких домах на хозяйке лежало много обязанностей. Она должна была трудиться и показывать собою пример служанкам, раньше всех вставать и других будить, позже всех ложиться: если служанка будит госпожу, это считалось не в похвалу госпоже. При такой деятельной жене муж ни о чём не заботился по домашнему хозяйству; жена должна была знать всякое дело лучше тех, кто работал по её приказанию... В утреннее время считалось нужным обойти службы. Хозяин навещал конюшню, ходил по стойлам, смотрел, наложена ли под ногами лошадей солома, заложен ли им корм, приказывал пред своими глазами давать лучшим лошадям овса, потом заходил в хлевы, посыпал зерно курам и гусям, потому что когда сам хозяин из своих рук кормит их, то от того плодородие умножается... После всех домашних распоряжений хозяин приступал к своим обычным занятиям; купец отправлялся в лавку, ремесленник брался за своё ремесло. Приступая к началу дневного занятия, будь то приказное писательство или чёрная работа, русский считал приличным вымыть руки, сделать пред образом три крестных знамения с земными поклонами, а если есть возможность, то принять благословение священника… В полдень наступало время обеда. После обычного обеда ложились отдыхать. Это был повсеместный и освящённый народным уважением обычай. Спали, пообедавши, и цари, спали бояре, спали купцы, затворив свои лавки; уличная чернь отдыхала на улицах. Не спать или, по крайней мере, не отдыхать после обеда считалось в некотором смысле ересью, как всякое отступление от предковских обычаев. Известно, что в числе подозрений, обличавших в Самозванце нецарское происхождение и уклонение к латинской вере, было и то, что он не спал после обеда...

Н.И. Костомаров. Из "Очерка домашней жизни и нравов великорусского народа в XVI и XVII столетиях" (1860).


Надгробие входит в Перечень объектов исторического и культурного наследия федерального (общероссийского) значения, находящихся в г.Санкт-Петербурге
(утв. постановлением Правительства РФ от 10 июля 2001 г. N 527)
могила Н.И. Костомарова