Главная страница Гостевая книга Ссылки на сайты близкой тематики E-mail
 

МАТЮШКИН Фёдор Фёдорович (1799-1872)

Ф.Ф. Матюшкин Русский адмирал, лицейский друг и товарищ А.С. Пушкина Ф.Ф. Матюшкин родился 10 (21) июля 1799 года в Штутгарте (Германия), где его отец, Фёдор Иванович, состоял чиновником министерства иностранных дел в ранге надворного советника (с 1801 года) при русском посольстве. Сохранились датированные 1799 годом донесения Фёдора Матюшкина-старшего о передвижении войск во время итальянского и швейцарского походов русской армии, о взятии А.В. Суворовым Чёртового моста. В Штутгарте не было русской церкви, и мальчика крестили по лютеранскому обычаю. Вскоре мать оставила сына на попечение отца и уехала в Россию наставницей в Московский Екатерининский институт. Детство Матюшкина не было счастливым. Его отец скончался ещё в Германии. После этого мать забрала 10-летнего мальчика и поместила его в Благородный пансион при Московском университете, где он и получил начальное образование. Благодаря покровительству императрицы Марии Фёдоровны Матюшкина допустили к экзаменам в только что основанный Царскосельский лицей, в который разрешено было принимать только детей из знатных дворянских семей. Московский пансион послал в лицей семерых своих лучших учеников (Вольховский, Яковлев и др.). В их числе был Фёдор Матюшкин. В 1811 году, после успешной сдачи экзамена 12-летний Матюшкин стал лицеистом первого, как его потом называли «пушкинского» набора.

Будущие лицеисты остановились в номерах Демутовой гостиницы. В той же гостинице жил их московский знакомый – поэт Василий Львович Пушкин со своим племянником Александром. Дядя тоже привёз его в лицей. Осенью начались занятия. После лекций в лицее увлекались сочинительством, рукописными журналами, театральными постановками. Добродушный, с мягким характером, но твёрдой волей, Матюшкин сразу вызвал симпатию и товарищей, и педагогов. Его прекрасные дарования, любовь к чтению, живое воображение, прилежание отмечали все наставники. Преподаватель российской словесности Н.Ф. Кошанский писал о Матюшкине: "Одарён счастливыми способностями, его старание и прилежание происходят совершенно от чувства собственной пользы". Его интерес к истории и географии преобладал над прочими. Адъютант-профессор географии, всеобщей и российской истории Иван Кайданов дал такой отзыв о нём: «Весьма прилежен. Уроки всегда слушает с великим вниманием и по всему приметно оказывает очень хорошие успехи». При всей живости своего характера он оставался скромен в поведении. Профессор А.П. Куницын говорил о Матюшкине, что он «с размышлением», это была немалая похвала в устах педагога. В официальном табеле, составляемом на каждого из выпускников, о Матюшкине сказано: «Весьма благонравен, при всей пылкости вежлив, искренен, добродушен, чувствителен; иногда гневен, но без грубости».

Мать Ф.Матюшкина Анна Богдановна жила в Москве и, не имея никаких капиталов, работала в должности классной дамы в Екатерининском институте для благородных девиц. За все 6 лет обучения мать ни разу не смогла навестить сына, и в дни, когда товарищей навещали родные или сами они разъезжались на вакации, Матюшкин чувствовал себя осиротевшим. Возможно поэтому его в Лицее называли ласково: «Федернелька», переиначивая на немецкий лад русское «Феденька, Федорушка».

С первых же дней все в Лицее приметили в Матюшкине ничем не объяснимую страстную любовь к морю, хотя тот, по собственному признанию, никогда не плавал на корабле. По-видимому, в этой любви был повинен и Александр Пушкин, который увлекал Фёдора своим поэтическим воображением, рисуя невиданные дальние страны. Некоторые пушкинисты полагают, что именно Пушкин заронил в сердце своего однокашника мечту о море. Специально для Матюшкина в Лицее выписывались книги по географии и мореплаванию. За любовь к морю, в Лицее он получил ещё одно прозвище "Плыть хочется". Невысокий, крепкого сложения, с добрым, открытым лицом, внутренне собранный, с твёрдым намерением быть только моряком, Ф.Матюшкин особенно полюбился второму директору Лицея – Е.А. Энгельгардту. Чуткий педагог понимал, что Матюшкин в Лицее "как сирота": его отец умер рано, а мать не имела возможности навещать сына. Когда к воспитанникам приезжали родители, Энгельгардт уводил Матюшкина к себе. Живой и добрый нрав юноши снискал любовь всех домочадцев директора. Фёдор особенно чувствовал братскую связь с товарищами по Лицею. Дружба с Иваном Пущиным, Владимиром Вольховским, Вильгельмом Кюхельбекером, Михаилом Яковлевым и особенно с Александром Пушкиным приобрела для него большое значение. Фёдор вошёл в тот "братский союз", который не раз славила лира Пушкина.

Когда началась Отечественная война и мимо Царского Села шли войска, воспитанники с тоской и завистью провожали тех, кому выпало счастье сражаться за Отечество. Потом они услышали вести о пожаре Москвы и, наконец, заговорили о наступлении Кутузова, о бегстве Наполеона, о сражениях на полях Европы. Это было время побед и ликований. Лицеисты жили реляциями и политикой. "Газетная комната, – писал Пущин, – в часы, свободные от классов, никогда не была пуста: читались наперерыв русские и иностранные журналы при неумолкаемых толках и прениях". В комнате Фёдора Матюшкина допоздна горел свет. Он читал до тех пор, пока дежурный гувернёр не задувал свечу. Учился Матюшкин старательно. Распределяя лицеистов по степени знания русского языка, воспитатель пометил Матюшкина пятнадцатым, а Александра Пушкина, как это ни курьёзно, шестнадцатым. Однажды Матюшкин объявил Е.А. Энгельгардту своё желание стать моряком. Директор, знавший Головнина и Крузенштерна, обещал помочь ему.

Летом 1817 года состоялся выпуск. Из Лицея Матюшкин был выпущен на гражданскую службу коллежским секретарём. Директор лицея Е.А. Энгельгардт, как и обещал, приложил все усилия, чтобы помочь ему в осуществлении мечты стать мореплавателем. При содействии Министерства народного просвещения Энгельгардт помог Матюшкину войти волонтёром в состав команды шлюпа «Камчатка», который под командованием В.М. Головнина отправлялся в двухлетнее кругосветное плавание с заходом на Камчатку и в Русскую Америку. Попасть на корабль к строгому и требовательному Головнину считалось большой честью даже для заслуженных морских офицеров. Всё решила личная встреча с Головниным, к которому Матюшкин пришёл с рекомендательным письмом от Энгельгардта. Прочитав письмо, Головнин сказал: «Вот вас рекомендуют, а дорогой не помрёте? И скучно, доложу вам, будет, и тошнить станет от качки: пожелтеете, аппетита лишитесь, а чего ради?» И после паузы добавил: «Не испугал? Ну, короче скажу: чуть что – в Англии высажу. Поручений пока никаких вам не даю». Так исполнилась заветная мечта Матюшкина стать моряком. Его приняли волонтёром с последующим зачислением в мичманы, «если к тому стараниями его представится возможность».

Вильгельм Кюхельбекер, обрадованный за друга, что сбылись его мечты, обратился к нему с посланием в стихах. В журнале "Сын отечества", где стихотворение было опубликовано, оно имело примечание: "Воспитаннику Императорского Царскосельского Лицея, отправляющемуся ныне в путешествие кругом света со знаменитым мореплавателем нашим Василием Михайловичем Головниным на корабле "Камчатка". Стихотворение "К Матюшкину" Кюхельбекер считал впоследствии одним из лучших своих юношеских произведений:

Скоро, Матюшкин, с тобой разлучит нас шумное море:
Челн окрыленный помчит счастье твоё по волнам!
Но не забудешь друзей! Нашей мольбою храним,
Ты не нарушишь обетов святых о, Матюшкин! В отчизну
Прежнюю к братьям любовь с прежней душой принесёшь!

Перед отправкой в кругосветное плавание Матюшкин получил отпуск и поехал к матери. "Я отправился, – пишет Матюшкин, – в дорогу. Прощаясь с местом, где я, может быть, провёл счастливейшее время жизни, я не мог удержаться от слёз. Хотя я ехал в Москву, хотя я ехал к любимой мною матери, которую не видел шесть добрых лет, но я не радовался: какая-то непонятная грусть тяготила меня; мне казалось, что я оставляю Царское Село против воли, по принуждению. Из Ижоры я спешил как можно скорее, чтобы, признаюсь, мне не возвратиться назад..."

Матюшкин-лицеист 26 июля 1817 года в своём дневнике Матюшкин записал, что наконец сбылись его мечты, коими его воображение питалось несколько лет. Дневник этот, по словам Ф.Матюшкина, он "собирался вести по совету и плану Пушкина", который дал "длинные наставления, как вести журнал путешествия". Так, в июльский день 1817 года из Кронштадта в далёкое плавание ушёл военный шлюп "Камчатка", под командованием знаменитого мореплавателя В.М. Головнина. Экспедиции предстояло доставить в Петропавловск-Камчатский военные грузы и произвести в Тихом океане гидрографические работы. Кроме того, Головнину поручалось расследовать деятельность чиновников Российско-Американской компании, притеснявших туземцев. С первых дней плавания оказалось, что Головнин был прав и Матюшкин подвержен морской болезни. Однако Матюшкин заверил капитана, что всё перетерпит, и об уходе с корабля не может быть и речи. Матюшкин не только преодолел болезнь. Он остро ощущал незнание морского дела, но упорно учился, выполняя самые трудные задания. Смелость, выносливость и исполнительность Матюшкина снискали ему доверие и симпатию капитана В.М. Головнина.

В сентябре 1817 года корабль прибыл в Портсмут. Вместе с Головниным Матюшкин посетил Лондон. Плавание от Великобритании до Южной Америки было долгим и утомительным. Дорогой "Камчатка" изведала жестокий шторм. Матюшкин писал: "Огненные хляби, разверзающиеся перед нами, казались готовыми поглотить нас..." Но 5 ноября они благополучно достигли Рио-де-Жанейро и пробыли там до 23 ноября. Новый 1818 год застал корабль у мыса Горн. Лишь в мае корабль прибыл на Камчатку. В Петропавловске Фёдору Матюшкину вручили объёмистый пакет: письма Егора Антоновича Энгельгардта. Лето "Камчатка" провела в плаваниях по Тихому океану. Фёдору Матюшкину довелось увидеть Алеутские острова, остров Кадьяк – первую факторию Российско-Американской компании, Ново-Архангельск – столицу Русской Америки, Калифорнийский полуостров.

На борту «Камчатки» Фёдор Матюшкин познакомился с будущими выдающимися мореплавателями и учёными – молодыми мичманами Ф.П. Литке и Ф.П. Врангелем. Дружбу с ними он сохранил на долгие годы. Плавание много дало Матюшкину. Он стал опытным, закалённым, профессиональным моряком. На Камчатке и в Русской Америке Головнин поручал ему поездки для ознакомления с бытом и нравами местных жителей. Дружеские отношения установились у Матюшкина с правителем Камчатки знаменитым П.И. Рикордом и его женой Людмилой Ивановной. В начале 1819 года Головнин был уже в обратном плавании на пути к родным берегам. Путь пролегал через два океана – Индийский и Атлантический. 2 марта "Камчатка" пересекла Петербургский меридиан, обогнув таким образом земной шар. Миновали мыс Доброй Надежды, а ещё через несколько недель прибыли на скалистый остров Св. Елены, где под круглосуточной охраной британцев доживал свой бурный век Наполеон Бонапарт. В июне 1819 года были на Азорских островах. В июле перед мореплавателями открылись берега Англии, вечером 5 сентября "Камчатка" отдала якорь на рейде Кронштадта.

По окончании плавания Головнин представил Матюшкина вместе с другими офицерами к награде. Однако морское ведомство отклонило это представление, ссылаясь на то, что Матюшкин не являлся морским офицером. Несмотря на прекрасный отзыв Головнина, официальное решение о зачислении его на флот в чине мичмана было принято только в декабре 1819 года. Понимая несправедливость отказа морского ведомства, В.М. Головнин вместе с Е.А. Энгельгардтом лишь в феврале 1820 года добились того, что Фёдор Матюшкин получил орден Св. Анны 3-й степени, который к тому времени уже получили все его товарищи. Но и без ордена Матюшкин с полным правом мог сказать о себе то же самое, что говорил позже Литке: «В начале похода я не имел никакого представления о службе: воротился же настоящим моряком, но моряком школы Головнина». В конце 1819 года Ф.Матюшкину, зачисленному в 21-й флотский экипаж, предоставили отпуск. Он уехал в Москву, увидел мать, лицейских товарищей, Пушкина. Зиму 1819-1820 года Матюшкин провёл в Москве и Петербурге, но "охота к перемене мест" всё чаще овладевала им. В одном из писем к Энгельгардту Матюшкин писал: "Мне не годится жить на берегу: я там сам не свой – то ли дело на корабле. Боже мой, скоро ли я опять пойду в море..." Но в море он не пошёл. Весной 1820 года лейтенант барон Ф.П. Врангель предложил Матюшкину отправиться вместе с ним в экспедицию к берегам Ледовитого океана, для описи побережья Сибири к востоку от Колымы. Кроме того, необходимо было исследовать район к северу от побережья с целью поисков земли, известной по рассказам местных жителей. Матюшкин согласился и вскоре уже отправился в дорогу.

Экспедиция отправилась из Петербурга в конце марта 1820 года и через 10 дней прибыла в Москву. Преодолевая весеннюю распутицу и разливы рек, в конце мая моряки прибыли в Иркутск, проделав путь из Москвы до Иркутска длиной 5317 вёрст. В Томске Матюшкин останавливался у своего лицейского товарища А.Д. Илличевского. В Иркутске Врангель и Матюшкин были представлены сибирскому генерал-губернатору М.М. Сперанскому, принявшему деятельное участие в организации экспедиции. Это была трудная экспедиция. Узнав о трудностях путешествия по Колымскому краю, Врангель отправил Матюшкина вперёд для устройства экспедиционной базы в Нижнеколымске. Матюшкин выехал на север раньше основной части экспедиции, но прибыв в Нижнеколымск обнаружил, что местные власти ничего не сделали из того, что было им предписано, поставив экспедицию в крайне тяжёлое положение. Лишь стараниями мичмана Матюшкина, ставшего на время интендантом и квартирмейстером, начали строительство “обсерватории” для астрономических наблюдений, оборудовали "штаб-квартиру" и снежный погреб. Сам он выехал к устью Колымы для закупки у местных жителей рыбы – провианта для людей и собак.

В ноябре 1820 года после восьмимесячного пути через Сибирь участники экспедиции добрались до Нижнеколымска. Ранней весной 1821 года начались исследовательские походы. Завершив подготовку, Врангель, Козьмин и три казака отправились вдоль побережья к Чаунской губе, от устья Колымы на восток к Шелагскому мысу. Они должны были решить одну из задач экспедиции – установить существует ли здесь перешеек между Азией и Америкой, как утверждали некоторые географы. Сам же Матюшкин отправился в село Островное на реке Малый Анюй, где должен был встретиться со старейшинами-чукчами и расспросить их о предполагаемой к северу от устья Колымы неизвестной земле. Решение этого вопроса было второй основной задачей экспедиции. Один из старейшин нарисовал на снегу остров к северо-востоку от мыса Шелагского.

Вернувшись в Нижнеколымск 19 марта, Матюшкин 22 марта вместе с Врангелем снова выступил в поход, на этот раз по льдам Восточно-Сибирского моря к северу, к Медвежьим островам для разрешения загадки «Земли Андреева». Преодолевая гряды торосов, глубокие расщелины между ними, путешественники за 36 дней удалились на 215 км от берега и, не встретив новых земель, вынуждены были повернуть обратно и заняться описанием Медвежьих островов. По описи Матюшкина была составлена карта острова Четырёхстолбового. Летом 1821 года экспедиция обследовала Колымский регион, отряд Матюшкина провёл описание Большого Анюя, правого притока Колымы. 20 июля Ф.Ф. Матюшкин с доктором Кибером, казаком и двумя проводниками ушли в путешествие по Большому и Малому Анюю. Семьдесят дней продолжался этот поход. Только позднее время года, беспрерывные метели вынудили путешественников вернуться. В один из вечеров Матюшкин писал Энгельгардту: "Брр... холодно. Вообразите себе юрту, низкую, дымную, в углу чувал, где козак на сковороде поджаривает рыбу. В окошке вместо стёкол льдины, вместо свечи теплится в черепке рыбий жир... Несчастие делает человека лучше, я никогда не мог похвалиться сострадательностью, но признаюсь, что теперь делюсь последним с бедным. Только теперь вышла от меня юкагирка, которая принуждена была есть мёртвые тела своих детей... последнее своё дитя она с голоду и с жалости сама умертвила. Ужасно. Вы не поверите, в каком бедственном положении этот край".

Третий поход по льду был предпринят весной 1822 года от мыса Большой Баранов, восточнее устья Колымы. Им удалось пройти на север от берега более чем на 250 км, достигнув 72°02′ северной широты, откуда они были вынуждены повернуть назад, встретив открытое море. После 46-дневного скитания по льдам в мае они вернулись в Нижнеколымск. Оставшееся до зимы время Матюшкин посвятил исследованию реки Малый Анюй. На плоту, связанном ивовыми прутьями, в сопровождении лоцмана-юкагира Матюшкин совершил труднейшее плавание. Плот не слушался вёсел, задевал за камни, то вертелся среди реки, то шёл кормою вперёд, то зарывался в воду. От толчков люди падали, цеплялись за мокрые брёвна, чтобы не свалиться в реку. Анюй местами уже покрывался тонким льдом. У острова Русского льды окончательно затёрли плот. Два дня Матюшкин и его спутники прожили в шалаше из шестов и ветвей, покрытых сверху для отепления мхом и снегом. Когда стала река, измученные собаки потащили по льду сани, то и дело проваливаясь и увлекая за собой людей. Только 24 сентября, после 94-дневного отсутствия, Ф.Ф. Матюшкин вернулся в Колымский острог.

В январе 1823 года начался последний, четвёртый по счёту, поход в Ледовитый океан, теперь от мыса Шелагский. Матюшкин в нём не участвовал. Перед ним была поставлена задача описи побережья от Чаунской губы до мыса Северный (ныне Шмидта). Отряд Матюшкина и отряд Врангеля, возвращавшийся из похода на север, встретились на побережье, и эта встреча была поистине спасительной для Врангеля. Они чудом уцелели, попав на дрейфующий лёд, но потеряли почти всё своё продовольствие, а до ближайшего склада оставалось 360 вёрст. Во время похода Матюшкин вновь встречался с чукотскими старейшинами, которые сообщили ему, что гористая земля хорошо видна летом к северу от мыса Якан, находящегося на 176°32′ восточной долготы. Путешественники, прибыв на мыс Якан, долго всматривались на север, но земли не увидели. Спустя 25 лет эта земля была открыта американским капитаном Г.Келлеттом, а в 1867 году американский китобой Т.Лонг назвал эту землю «Землёй Врангеля». Матюшкин был обрадован честностью американца, но с таким же правом она могла называться «Землёй Матюшкина». В то время, когда Матюшкин находился у берегов Ледовитого океана, А.С. Пушкин писал:


Завидую тебе, питомец моря смелый,
Под сенью парусов и в бурях поседелый!
Спокойной пристани давно ли ты достиг –
Давно ли тишины вкусил отрадный миг –
И вновь тебя зовут заманчивые волны.
Дай руку – в нас сердца единой страстью полны.

В разъездах по тундре, походах по льдам океана прошли четыре года. Иногда Матюшкин получал тревожные письма лицейских товарищей, педагогов. "...Твоя участь, – писал ему Е.А. Энгельгардт, – правда не завидна, но иногда, право, лучше бы в юрте с юкагиром струганину есть, нежели с Карцевым, Гауеншильдом и Калиничем (преподаватели лицея) в золотых чертогах есть фазановы пастеты". В 1823 году пришло предписание Адмиралтейств-коллегии закончить экспедицию. По её результатам Врангель опубликовал книгу, в которую вошли два отчёта Матюшкина о поездках к берегам рек Большой и Малый Анюй и по тундре к востоку от Колымы, с описанием местностей и нравов жителей. Высоко оценив заслуги Ф.Ф. Матюшкина, начальник экспедиции Ф.П. Врангель назвал один из описанных им мысов (69°43'50'' северной широты и 170°47' восточной долготы) в Чаунской губе Восточно-Сибирского моря мысом Матюшкина. Позднее именем Матюшкина была названа гора на острове Врангеля в Чукотском море.

Он покидал Сибирь, увозя с собой новые карты, записи о народах почти неизвестных, рисунки неведомой природы. В его дневниках были рассказы о виденном и пережитом, зарисовки северных сияний, словарь чуванского и оздокского языков... Пушкин не раз советовал Матюшкину взяться за написание книги. Годы, проведённые на севере, Матюшкин и сам считал самыми выдающимися в его жизни, но книгу так и не написал, а его имя, заслонённое именем Врангеля, долгие годы оставалось в тени. После отпуска Фёдор вернулся к месту своей службы в Кронштадт. Он находился в подавленном состоянии: не ладилось дело с производством в следующий офицерский чин, грустно было сознавать, что все успехи экспедиции приписаны одному Врангелю. Подвиг, который по праву выдвигал его в число выдающихся русских географов, исследователей Сибири, остался незамеченным. Весной 1824 года в письмах к Энгельгардту Матюшкин, не скрывая горечи, писал: "О чинах и наградах ни слова – что дадут, то и будет – но надежд мало. Вы знаете, Егор Антонович, как у нас туго во флоте. Скоро ли у нас по флоту будет производство по линии? и попадусь ли я в это число избранных? Через 2 месяца будет 7 лет, как я на службе, а всё ещё в первом чине – всё ещё мичман... О наших будущих наградах – признаться я с некоторого времени стал ко всему равнодушен – мне всё равно, буду ли капитан-лейтенантом или останусь мичманом – если я и мало сделал, то по крайней мере столько претерпел, что всякая награда не будет награда… Кто мне возвратит четыре года жизни? Кто мне возвратит потерянное и расстроенное здоровье? При перемене погоды у меня начались ревматизмы – в мои лета, в 24 года – ревматизмы".

И всё же Матюшкина тянуло в море. Его недавний командир и начальник по экспедиции Ф.П. Врангель грустил о том, что ему не удалось найти ту землю, которую они искали четыре года. Выручил адмирал Головнин, предложивший Врангелю кругосветное путешествие на военном транспорте «Кроткий» к берегам Камчатки: «Берите с собой Матюшкина. И дай бог вам прославить отечество новым вояжем». Матюшкин получил приглашение Врангеля почти одновременно с долгожданным известием о производстве его в лейтенанты и 25 августа 1825 года отправился в новое кругосветное плавание на военном транспорте "Кроткий", под начальством Ф.П. Врангеля. Как благословение прозвучали обращённые к Фёдору Матюшкину слова Пушкина, написанные им в Михайловском в дорогой для них день основания Лицея ("19 октября 1825 года"):

Сидишь ли ты в кругу своих друзей,
Чужих небес любовник беспокойный?
Иль снова ты проходишь тропик знойный
И вечный лёд полунощных морей?
Счастливый путь! С лицейского порога
Ты на корабль перешагнул шутя,
И с той поры в морях твоя дорога,
О, волн и бурь любимое дитя!
Ты сохранил в блуждающей судьбе
Прекрасных лет первоначальны нравы:
Лицейский шум, лицейские забавы
Средь бурных волн мечталися тебе,
Ты простирал нам из-за моря руку,
Ты нас одних в младой душе носил
И повторял: "На долгую разлуку
Нас тайный рок, быть может, осудил!"

В 1827 году, после плавания на «Кротком» пути Матюшкина и Врангеля разошлись. Десять лет совместных экспедиций не сделали близкими этих очень разных людей. Тем не менее, до конца своих дней они поддерживали добрые отношения и вели переписку. Возвращение Матюшкина на родину было горестным. Его лицейские друзья И.И. Пущин и В.К. Кюхельбекер 14 декабря 1825 года вышли на Сенатскую площадь. Состоял в Союзе благоденствия и участвовал в совещаниях "северян" лицеист первого выпуска В.Д. Вольховский. Многих его товарищей осудили за участие в восстании. Судьба спасла Матюшкина; несмотря на то, что документов о его связи с декабристами обнаружить не удалось, в его симпатиях к восставшим нет сомнений. В письме к Энгельгардту Матюшкин, узнавший о восстании 14 декабря и участии в нём своих друзей, писал: "Егор Антонович! Верится ли мне? Пущин! Кюхельбекер! Кюхельбекер может быть; несмотря на его доброе сердце, он был несчастен. Он много терпел, всё ему наскучило в жизни, он думал, что везде видит злодеев, везде зло. Он – фанатик, он мог на всё решиться, и всё в одно мгновенье. Но Пущин. Нет, Пущин не может быть преступником. Я за него отвечаю. Он взят по подозрению, и по пустому подозрению..." Боль за лицейских друзей, стремление спасти их – вот основная мысль этого письма. Но, с другой стороны, оно свидетельствует о том, что Матюшкин не был декабристом и ничего не знал о тайных обществах. В любом случае, участвовать в этих событиях Матюшкину не пришлось. 14 декабря 1825 года он находился на транспорте "Кроткий" у берегов Бразилии.

Летом 1828 года Ф.Ф. Матюшкин был переведён на Черноморский флот и прибыл в эскадру адмирала графа Л.П. Гейдена. С началом русско-турецкой войны 1828-1829 годов эскадра крейсировала в Средиземном море, а Матюшкин, командуя различными военными кораблями, в качестве вахтенного начальника участвовал с эскадрой Гейдена в блокаде Дарданелл. Бриг "Кимон", которым Матюшкин командовал в 1829 году, посетил многие гавани греческого побережья, неоднократно бывал на Мальте. На кораблях средиземноморской эскадры служили в то время многие выдающиеся моряки, в том числе контр-адмирал М.П. Лазарев, будущий начальник Матюшкина по Черноморскому флоту, капитан 2 ранга А.П. Авинов, капитан 2 ранга Л.Ф. Богданович. На флагманском 74-пушечном "Азове" плавал П.С. Нахимов. В декабре 1829 года Ф.Матюшкина назначили командиром брига "Ахиллес". За "неподражаемое мужество и храбрость против мятежников" во время греческого восстания он в 1829 году был награждён орденом Св. Владимира 4-й степени и произведён в капитан-лейтенанты. Радуясь успехам своего любимца, Энгельгардт писал знакомому: "Матюшкин, наконец, произведён в капитан-лейтенанты. Это, как говорят, самый важный шаг. Поныне он командовал судном по благосклонности начальников, а впредь будет командовать по законному праву".

30 июня 1831 года Ф.Ф. Матюшкин, в чине капитан-лейтенанта, командуя бригом «Ахиллес», в сражении с идриотами острова Парос, отличился при атаке корвета «Специя», взорванного им под огнём береговых батарей; за этот подвиг ему был пожалован бант к ордену св. Владимира 4-й степени. 16 декабря 1831 года он за проведение 18 морских кампаний был награждён орденом св. Георгия 4-й степени (№ 4615 по кавалерскому списку Григоровича – Степанова). Матюшкин пробыл на Средиземном море до осени 1832 года, а потом он вместе с эскадрой ушёл в Чёрное море. До 1833 года Матюшкин служил на кораблях Черноморского флота, участвовавших в военных действиях на стороне Греции против Турецкой империи. Вернувшись в 1834 году в Кронштадт, он некоторое время командовал фрегатом «Амфитрида», но в 1835 году снова вернулся на Черноморский флот, где прослужил почти 15 лет.

В 1837-1838 годах капитан-лейтенант Матюшкин командовал фрегатом «Браилов», который крейсировал у кавказского побережья, неоднократно перевозил десантные отряды и принимал деятельное участие в боях против горцев; в 1838 году он отличился при взятии Туапсе и Шапсухо и за отличие был произведён в капитаны 2-го ранга. Затем Матюшкин перешёл на корабль, "Варшава" и проплавал на нём добрых десять лет. В 1840 году он был произведён в капитаны 1-го ранга, а в 1849 году – в контр-адмиралы.

Вид Якутска. Рисунок Ф.Матюшкина. 1820 Осенью 1836 года Ф.Ф. Матюшкин, служивший на Черноморском флоте, приехал в Петербург и 8 ноября в доме бывшего лицеиста М.Л. Яковлева у Казанского моста на Екатерининском канале после многих лет разлуки обнял Александра Пушкина. Пушкинист Я.К. Грот со слов Матюшкина рассказал об этой встрече. "В ноябре 1836 года, – пишет Грот, – Пушкин вместе с Матюшкиным был у М.Л. Яковлева в день его рождения. Пушкин явился последним и был в большом волнении. После обеда они пили шампанское. Вдруг Пушкин вынимает из кармана полученное им анонимное письмо и говорит: "посмотрите, какую мерзость я получил". Яковлев обратил внимание на бумагу этого письма и решил, что она иностранная и по высокой пошлине, наложенной на такую бумагу, должна принадлежать какому-нибудь посольству. Пушкин понял важность этого указания, начал розыски и убедился, что эта бумажка голландского посольства". В доме у Казанского моста поэт и моряк виделись в последний раз. Вскоре Матюшкин вернулся на Чёрное море, где на севастопольских верфях достраивался его будущий 44-пушечный фрегат "Браилов". А 14 февраля 1837 года почта принесла ему в Севастополь весть о гибели А.С. Пушкина. В письме Матюшкина к М.Л. Яковлеву (от 14 февраля 1837 года) слышен крик отчаяния: "Пушкин убит! Яковлев! Как ты это допустил? У какого подлеца поднялась на него рука? Яковлев! Яковлев! Как ты мог это допустить?.. Наш круг редеет, пора и нам убираться..." Матюшкин всегда любил Пушкина и как великого поэта, и как друга. В нарушение устава он приказал на «Браилове» дать траурный залп из всех орудий.

Зимой Матюшкин жил на берегу, по соседству с Нахимовым. Любовь к флоту и холостяцкий образ жизни сделали их друзьями. Они часто вместе коротали зимние вечера. Одному из своих знакомых Матюшкин писал: "Я живу по-старому – каждый божий день в хижине и на корабле – вечером в кругу братцев Нахимова, Стадольского..." В письме к своему приятелю по плаванию на "Камчатке" Ф.Лутковскому Матюшкин писал: "М.П. Лазарев ходил с нами в море пробовать новые корабли. "Три Святителя" и "Три иерарха" – хорошие корабли, но моя старуха "Варшава" держится лучше, чем "Три Святителя", несёт лучше паруса... Скучно становится в Чёрном... Лета идут, не знаю как Вы, а я старею... Люблю нашу службу, хоть признаться, впереди ничего не видать! Бригада, бригадное счастье, бригадные ревматизмы..."

Около 15 лет прослужил Ф.Ф. Матюшкин на Черноморском флоте, а в 1849 году в чине контр-адмирала был переведён на Балтику и назначен командиром 3-й бригады 3-й дивизии Балтийского флота. В 1850-1851 годах во время войны Дании с Голштинией он успешно блокировал тремя русскими кораблями Кильский залив. За это в 1851 году Матюшкин был награждён орденом св. Владимира 3-й степени. Этим плаванием окончилась строевая деятельность Матюшкина. Он поселился в Петербурге, но из флота не ушёл, занимая с 1852 года различные посты в морском министерстве. Назначенный тогда же вице-директором инспекторского департамента, он посвятил себя административной деятельности: участвовал в составлении нового морского устава, состоял членом морского генерал-аудиториата, цензором от морского министерства, членом разных комитетов и с 1858 года председателем Морского учёного комитета.

Во время Крымской войны 1853-1856 годов основные военные действия развернулись на Чёрном море. Но английский флот двинулся к балтийским берегам России, к Кронштадту, Петербургу, Свеаборгу. В 1854 году руководить оборонными работами морской базы в Свеаборге стал контр-адмирал и бригадный командир Ф.Ф. Матюшкин, назначенный военным губернатором крепости и главным командиром Свеаборгского порта. Энергия, талант Матюшкина ярко проявились в организации оборонительных работ. Английская эскадра, вошедшая в Финский залив летом 1855 года, в течение 45 часов жестоко бомбардировала крепость, но Свеаборг не сдался. Англичане вынуждены были прекратить военные действия на Балтике. Поражение в Крымской войне тяжело подействовало на Матюшкина, тем более что его друзья Корнилов, Истомин, Нахимов героически погибли, обороняя Севастополь. После окончания Крымской войны 26 августа 1856 года Матюшкин был произведён в вице-адмиралы, был награждён орденами св. Станислава 1-й степени (1853), св. Анны 1-й степени (1861) и св. Владимира 2-й степени с мечами (1864).

С 30 августа 1861 года Ф.Ф. Матюшкин – член Правительствующего Сената. 9 июня 1867 года он был произведён в адмиралы. Помимо службы, он вёл педагогическую и общественную деятельность: писал учебники, организовал выставку, посвящённую Севастопольской обороне, в конце 1860-х годов сыграл главную роль в сооружении в Москве памятника Пушкину. Мореплаватель и исследователь, находившийся всю жизнь в морях и странствиях, в походах и сражениях, он, будучи председателем Морского учёного комитета, плодотворно занимался историографией русского флота. После смерти М.Яковлева к Матюшкину перешёл лицейский архив, который был свято им храним и незадолго до кончины передан академику Я.К. Гроту – лицеисту выпуска 1832 года.

Своей семьи Ф.Ф. Матюшкин не имел, как не имел и собственного дома. Его семьёй были лицейские товарищи, которых он никогда не оставлял в беде. Встав на последний якорь в Петербурге, он поселился сначала у лицейского товарища М.Л. Яковлева, а потом 15 лет в полном одиночестве прожил в Демутовой гостинице, в той самой, где встретил некогда Василия Львовича Пушкина с племянником Александром. Лишь в конце жизни Матюшкин построил собственную дачу близ Бологого, которую очень любил. Опираясь на палку, он бродил в запущенном парке и слушал переплеск озерной воды. За нехитрым хозяйством адмирала присматривал отставной матрос Андрей Романов. Один за другим уходили "под гробовые своды" его бывшие лицейские друзья; Матюшкин пережил почти всех. Когда-то Пушкин, заглядывая в будущее, пытался угадать:

Кому из нас под старость день лицея
Торжествовать придётся одному?

Тому, на кого падёт жребий судьбы, искренне сочувствовал Пушкин:

Несчастный друг. Средь новых поколений
Докучный гость, и лишний, и чужой
Он вспомнит нас и дни соединений,
Закрыв глаза дрожащею рукой.

Жребий этот пал на Фёдора Матюшкина. Один из ближайших товарищей А.С. Пушкина, русский мореплаватель, адмирал, сенатор Ф.Ф. Матюшкин умер в Бологом (по другим источникам – в Петербурге) 16 (28) сентября 1872 года от паралича в возрасте 73 лет; к тому времени в живых оставались лишь четыре его лицейских товарища. Старый слуга Андрей Романов похоронил его на Смоленском лютеранском кладбище. В 1956 году останки Ф.Ф. Матюшкина были перенесены в Некрополь мастеров искусств (Тихвинское кладбище) Александро-Невской лавры.

За всё время существования Царскосельского лицея (1811-1843 годы) из него вышло всего два мореплавателя: Ф.Ф. Матюшкин и А.А. Воронихин, закончивший Лицей в 1823 году (он умер в 1835 году в чине лейтенанта флота). И хотя в Лицее учился сын прославленного адмирала В.М. Головнина – Александр Васильевич (лицеист 1839 года выпуска), но он не продолжил дело отца, а стал министром просвещения. Фёдор Матюшкин – единственный из первенцев-лицеистов ставший мореплавателем. Он был скромным, незаметным, но неутомимым тружеником, его имя вошло в историю отечественного флота.


Надгробие входит в Перечень объектов исторического и культурного наследия федерального (общероссийского) значения, находящихся в г.Санкт-Петербурге
(утв. постановлением Правительства РФ от 10 июля 2001 г. N 527)
могила Ф.Ф. Матюшкина