Главная страница Гостевая книга Ссылки на сайты близкой тематики E-mail
 

ДИЛЛОН Мария Львовна (1858-1932)

М.Л. Диллон Скульптор Мария (Мина) Диллон родилась 15 (27) октября 1858 года в Поневежском уезде Ковенской губернии (Литва), в семье откупщика. В ранней молодости М.Диллон была привезена в Петербург, и тут, под влиянием впечатления от первых успехов скульптора М.М. Антокольского, родные обратили внимание на страсть девочки лепить. Лепкой она увлеклась ещё в детстве, рассказывая позднее, что за эту любовь ей „ах, как попадало по рукам!“. Она лепила фигурки из чёрного хлеба, изводила его множество, а это не одобряли родители, не предвидевшие её будущий успех в скульптуре.

В 1879 году М.Диллон поступила „вольнослушающей“ в Императорскую Академию художеств в Петербурге. Она училась в период, когда в академии преподавали А.Р. фон Бок, Н.А. Лаверецкий, И.И. Подорезов. Занималась прилежно и успешно, за годы прохождения академического курса была награждена малыми (1882, 1884, 1885) и большой (1886) поощрительными серебряными медалями за рисунки и лепку с натуры, не раз удостаивалась похвал совета Академии за скульптурные портреты и барельефы. Достойным финалом ученического периода стала малая золотая медаль и звание классного художника 2-й степени по скульптуре, полученные в 1888 году за программную статую „Андромеда, прикованная к скале“, которая была выставлена в следующем году и приобретена для академического музея. В этой работе ей удалось найти благородную позу и изящный жест для женского тела, а на лице скульптуры изобразить испуг, не искажающий черты. Судьба скульптуры неизвестна, в собрании Русского музея находится лишь небольшой подписной эскиз. Из академических работ М.Диллон выделяется также небольшая фигурка "Вестник Марафонской победы". Со времени окончания Академии Художеств в 1888 году Мария Диллон почти без перерыва принимала участие в ежегодных академических выставках в Петербурге, выставляя иногда и за границей. После окончания Академии она продолжила образование в Париже и Риме. Выработав изящную технику и основательную анатомию, Мария Диллон специализировалась частью на нагих женских фигурах ("Невольница", "Нега", "Мак", "Сомнамбула" и т.п.), частью на миловидных женских и детских головках, идеализированных и портретных.

Во второй половине 1880-х годов в академических выставках М.Диллон показывает либо исполненные с натуры портреты, либо статуэтки и бюсты жанрового плана с весьма характерным „набором“ сюжетов: „Девочка после купания“, „Вакханка“ (обе – 1886), „Головка цыганки“, „Головка девочки“ (обе – 1887), „Бабочки“ (1888). Скульптор лепила вакханок и цыганок, детей и бабочек, делала заказные портреты (бюст К.Ю. Давыдова, 1887) и др., аллегорическую и жанровую скульптуру, и её женственный академизм хорошо вписывался как в роскошные салоны, так и в сдержанные интерьеры модерна.

Вступив на самостоятельный путь, М.Диллон с успехом работала в разных жанрах. Уже первые портреты, созданные Диллон во второй половине 1880-х годов, отличаются мастерством исполнения и точностью образной характеристики. В 1890-е годы она обращается к изображению детей, к пластическому мотиву обнажённого женского тела. Говоря о работах начала 1890-х годов, нельзя не выделить два произведения, отразивших вечное для искусства скульптуры преклонение перед женским телом. В 1891 году на академической выставке появилась статуя Диллон „Нега“ – разомлевшая обнажённая красотка потягивается, закинув руки за голову, в 1894 году – „Невольница“ – девушка сжалась и опустила голову, стыдясь своей красоты. Одной из наиболее популярных работ Диллон стала статуя Татьяны (1896) – пушкинская героиня присела в печальной задумчивости. «Татьяну» печатали на открытках, воспроизводили в периодике и в изданиях сочинений поэта. Показанная впервые на академической выставке 1896 года, она была единственным произведением скульптора, представленным в том же году на Международной художественной выставке в Берлине. К сожалению, судьба статуи до сих пор остается невыясненной. Популярной была и «Сомнамбула» (1905) – субтильная фигура ступает, протягивая вперед руки и закрыв глаза, за ней волочится покрывало. Все эти скульптуры Диллон на рубеже столетий вызывали восторг и поклонение в свете.

«Почитатели таланта молодой художницы с радостью наблюдали, как развивалось и крепло её дарование, как с каждым годом из-под её резца и стеки выходили всё более и более выдающиеся работы, - отмечал автор статьи «М.Л. Диллон – русская женщина-скульптор». - «Нега», «Невольница», «Капризница», «Татьяна», «Офелия», «Эсмеральда» - пользующиеся широкой известностью произведения эти одно за другим выходили из мастерской плодовитой художницы. Всё это статуи, полные удивительного вкуса, жизненной правды, строгой гармонии, и в каждой из них заметен крупный, яркий талант». В ряду любимых современниками работ Диллон не упомянута ещё одна – знаменитая «Лилия» (1900), приобретённая царской семьей для Александровского дворца. Мраморный бюст девушки с цветами лилий на груди – пленительный образец пластики модерна. Впрочем, и считающиеся обыкновенно более серьёзными задачи были с успехом исполняемы художницей. К числу творческих удач М.Диллон принадлежит памятник-бюст математику Н.И. Лобачевскому в Казани, об открытии которого в 1896 году сообщали российские газеты, а так же памятник императору Александру II в Чернигове.

Прекрасно сохранились самые масштабные декоративные произведения М.Диллон, выполненные в каррарском мраморе. В 1897 году началась работа над огромным пятиметровым мраморным надкаминным горельефом для Белого зала вновь отстраиваемого особняка на Сергиевской улице (ныне – ул. Чайковского, 28) в Петербурге. Его хозяйка, В.П. Кельх, урождённая Базанова, происходила из семьи богатейших сибирских золотопромышленников. Именно „по заказу г-жи Кельх“, как писала Диллон в своей „Автобиографии“, делался «камин в 7 аршин высоты, композиция которого состоит из девяти фигур и представляет „Пробуждение Весны“, а также три декоративные мраморные статуи „Утро“, „Полдень“ и „Вечер“, включённые в убранство парадной лестницы. Рельеф «Пробуждение весны» (1897-1899) изготавливался во Флоренции (Италия) и, когда был выставлен, вызвал восторженную реакцию итальянской публики и прессы, покорил всю Европу. Диллон даже жалела, что в России камин будет находиться в частном доме и его никто не увидит. Сразу после камина Диллон получила ряд заказов на модели для Каслинского чугунного литья, которое переживало в то время подлинный расцвет. Её работы «Дракон» и «Птицы Сирин и Алконост» имели непосредственное отношение к знаменитому павильону, выставленному Кыштымским горным округом на Всемирной выставке в Париже, где он был удостоен Гран-при (1900).

Безусловное признание получил особый род творческой деятельности Диллон – создание эскизов для медалей. В 1902 году вместе с художником Ф.Ф. Бухгольцем она была удостоена первой премии в конкурсе проектов бронзовой медали к 200-летию Санкт-Петербурга. В 1903 году скульптор вылепила увеличенную модель лицевой стороны медали, предназначенной для возложения на гробницу Петра I в Петропавловском соборе. За ними последовали реверс медали в память 50-летия государственной службы директора Эрмитажа И.А. Всеволожского, реверсы и аверсы медалей к 100-летию основания Института инженеров путей сообщения (1910) и в память 100-летия Царскосельского лицея (1911). Штемпели для них обычно делали более опытные в медальерном искусстве мастера А.Ф. Васютинский и А.А. Грилихес. Работа М.Диллон в медальерной пластике была отмечена почётной наградой, именной медалью на международной выставке 1913 года в Генте (Бельгия).

М.Л.Диллон. Андромеда. 1888 Во второй половине 1900-х годов, остро чувствуя перемены в художественных пристрастиях, Диллон постепенно начинает отходить от модерна, и “причисляет себя скорее к реалисткам в искусстве”. Начало Русско-японской войны сподвигло Марию Диллон на двухфигурную реалистическую композицию «На Дальнем Востоке» (“Письмо с родины”) (1905), изображающую сестру милосердия, которая читает письмо раненому солдату. В том же 1905 году эта работа Диллон на конкурсе Императорского Общества поощрения художеств получила премию (в 2000 рублей) имени принцессы Е.М. Ольденбургской, и сразу же необыкновенно широко распространилась в публике во множестве снимков на открытых письмах, в иллюстрациях и фотографиях как в России так и за границей. В русле реалистического направления были исполнены также некоторые другие станковые произведения Диллон. Например, раскрашенная терракота “Армянка” (1916), выставлявшаяся и как “Беженка из Армении”. Очень любопытно выглядит попытка Диллон показать в скульптуре не просто улыбку, но зубы («Задорная», 1915), тем самым нарушив негласное правило ваятелей, идущее, вероятно, из древности и Средневековья. Видно, что замысел дался непросто, миловидным обольстительницам, которые Диллон удавались лучше всего, не идет приоткрытый рот.

Помимо женских образов у М.Диллон отлично получались дети, особенно хороша композиция «Успокоились» (1916), где молодая мама переводит дух после, очевидно, бурного веселья маленького сына и щенка: мальчик заснул на её бедре, собака у ног. Своеобразием были отмечены композиции, изображающие художников К.Я. Крыжицкого и Я.Ф. Ционглинского, беседующих об искусстве (1911). И, конечно, невозможно пройти мимо скульптуры, созданной в год смерти Льва Толстого (1910): старый писатель рассказывает внукам знаменитую «сказку об огурцах», одну из своих любимых баек. В работах М.Л. Диллон нашло отражение многообразие существовавших в искусстве того времени художественных тенденций. Её творчество то сближалось с салонным искусством позднего академизма, то следовало традициям реализма XIX века или являлось образцами «чистого» модерна.

В эти же годы М.Диллон начинает активную работу в области мемориальной скульптуры, внеся свой вклад в развивающуюся традицию создания полнофигурного надгробного памятника. Убедительность портретной характеристики, эмоциональное звучание образа, отражающее „линию судьбы“ героя, – эти особенности выполненных ей композиций принесли М.Диллон широкую, поистине всероссийскую известность.

Выдающимся творческим достижением М.Л. Диллон стало создание надгробия актрисы В.Ф. Комиссаржевской, умершей в 1910 году. Одержав победу в проходившем конкурсе, скульптор с большим воодушевлением работала над статуей актрисы, завершив лепку в глине весной 1914 года. В это время было опубликовано интервью с М.Диллон, которая рассказала о своей работе: «Я была знакома с Комиссаржевской, но никогда её не лепила. Памятник сделан мной по фотографиям, которых в моём распоряжении было множество, но почти на каждой фотографии было другое лицо, так что мне пришлось много поработать, прежде чем я достигла таких результатов. Я изобразила Комиссаржевскую такой, какой я её себе представляла. Меня радует, что всем нравится моя работа, и все находят статую похожей. У меня была мысль положить к её ногам чайку, но духовная цензура не разрешила. Теперь, подумав, я нахожу, что чайка внесла бы ненужный театральный эффект, и я рада, что цензура была ко мне строга…»

Не было в городе газеты и журнала, не поместивших сообщения об открытии надгробия В.Ф. Комиссаржевской, состоявшемся 17 сентября 1915 года. Современники в большинстве своём были единодушны во мнении: М.Диллон изобразила актрису такой, какой они её помнят! Им запомнился этот характерный наклон фигуры и жест руки, «готовой отодвинуть незримый занавес», обретающий в бронзе символическое звучание. Им запомнились эти огромные, необычайной выразительности глаза. На лице Комиссаржевской печать усталости, следы раздумий и разочарований: Диллон изобразила её в последний, самый драматичный период жизни. И как притягателен этот взгляд, отражающий страдание чуткой и отзывчивой души актрисы, которую современники называли «чайкой русской сцены». Актриса стоит, в задумчивости прислонившись к каменной стеле, в её руке свёрнутая трубочкой бумага - текст роли. «У ног её, - пишет анонимный рецензент, - лежала мертвая чайка, но по требованию духовенства теперь она заменена пальмовой ветвью». Другой журналист-современник считает, что в образе, созданном скульптором, не надо видеть Комиссаржевскую в роли Нины: это памятник самой актрисе, а не одной из её ролей. Психологический драматизм созданного портрета, мастерство и выразительность композиционного решения позволяют говорить о памятнике В.Ф. Комиссаржевской на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры (ныне - Некрополь мастеров искусств) как об одном из значительных произведений русской мемориальной пластики, одном из самых значительных памятников модерна.

К этому времени Диллон уже приобрела широкую известность как автор мемориальных надгробных памятников. Скульптурные фрагменты многих из них позднее были утрачены: бюст профессора Л.О. Премацци (1893), барельефный портрет министра путей сообщения А.Я. Гюббенета (1900-е); статуя художника К.Я. Крыжицкого (1912), горельеф с надгробия М.Л. Бардской (1916), профессору де ла Фоссу, писателю Данилевскому и др. Нужно отметить, что все сохранившиеся мемориальные произведения Диллон находятся в собрании Государственного музея городской скульптуры. Надгробие композитора А.С. Аренского (1908, Некрополь мастеров искусств) выполнено в виде стелы-горельефа с изображением сидящего за роялем композитора и аллегориями мелодий, поющих и играющих на музыкальных инструментах. Сложная композиция надгробия лицеиста Н.С. Арутинова (1913, некрополь «Литераторские мостки») посвящена теме прощания перед вечной разлукой. По словам современников «памятник задуман очень оригинально и эффектно, и хороши скорбные фигуры двух женщин, словно желающих удержать теряемого, отходящего к иной жизни близкого». М.Диллон участвовала также в создании композиций для надгробий художника Архипа Куинджи, писательницы Марии Крестовской и десятка других людей. Нужно признать, впрочем, что мемориальная пластика не была призванием М.Диллон, а только нишей, в которую ей пришлось спрятаться от исторических обстоятельств.

М.Л. Диллон.Задорная.1915 До самой революции среди скульптур М.Л. Диллон не было ни одного политического сюжета, а бурный 1917 год был отмечен группой с характерным названием «Идиллия»: артисты Императорских театров разыгрывают любовную сцену. В послереволюционный период Диллон работала не столь активно. Она участвовала в нескольких выставках, показывая преимущественно свои старые вещи и отбирая то, что не противоречило основной направленности этих экспозиций. Былая слава М.Л. Диллон стремительно проходила. После революции её произведения назвали салонным искусством, а имя М.Л. Диллон уже не было на слуху: от академической скульптуры ждали не вакханок и наяд, а прежде всего воплощения ленинского плана пропаганды, памятников революционерам, и поэтичные женские образы Марии Диллон были невостребованы.

К 1920 году в искусстве, в том числе и в скульптуре, сформировался совсем другой язык. Мария Диллон пыталась приспособиться к изменившемуся времени – и пластически, и тематически. Об этом свидетельствует эскиз памятника Ленину у Финляндского вокзала в Ленинграде, выполненный на конкурсе в 1924 году: представитель текучего, прихотливого модерна попыталась освоить брутальную пластику, приличествующую новой власти. Вождь буквально готов сорваться с постамента, а внизу ему внимает толпа молодых людей и детей, отдельно стоит старуха с узелком, символизирующая несознательные элементы. Конечно, конкурс М.Диллон не выиграла, и к лучшему: она целиком осталась в Серебряном веке, когда искусство могло быть только изящным.

О позднем творчестве Марии Диллон можно судить по нескольким сохранившимся произведениям; к примеру, подпись автора с датой «1929» запечатлена на портретном барельефе хорового дирижера А.А. Архангельского в Некрополе мастеров искусств.

Творчество Марии Львовны Диллон на протяжении четверти века – с начала 1890-х и до революции 1917 года – неизменно пользовалось вниманием и признанием современников: её произведения экспонировались на российских и зарубежных выставках, публиковались на страницах газет и журналов, на почтовых открытках. В рецензиях выставок и статьях имя мастера зачастую сопровождалось эпитетами «даровитая», «талантливая», «выдающаяся», «известная»… Мария Диллон была одним из самых известных в то время российских скульпторов. После революции её имя было забыто, а её скульптуры десятилетиями покрывались пылью в подсобках музеев. Лишь в 2008 году прошла серия выставок, посвящённых 150-летию со дня рождения Марии Диллон. Были показаны работы М.Диллон из фондов Русского музея, Музея городской скульптуры Санкт-Петербурга, а также работы из собрания Третьяковской галереи, Литературного музея Пушкинского Дома и музея Санкт-Петербургского Горного института. По легенде, все эти вещи были выкуплены у домработницы Диллон. К сожалению, не все работы Марии Диллон сохранились и не все из сохранившихся доступны. К примеру, знаменитая «Лилия», приобретённая когда-то для Александровского дворца в Царском Селе, теперь находится в запасниках Третьяковки.

Мария Диллон – мастер широкого творческого диапазона, работала в области аллегорической, жанровой, мемориальной и портретной скульптуры. Её можно считать яркой представительницей русской творческой интеллигенции, иллюстрирующей в своём творчестве все стили и жанры, которые появлялись в России. Благодаря неуловимой женской интуиции и таланту, М.Л. Диллон удавалось находить точные детали, помогающие вдохнуть душу в «каменные образы». Она была автором изысканных, пленительных, изящных работ в стиле модерн. Секрет успеха её произведений заключался не только в умении удовлетворять запросы публики, но и в одаренности, высоком профессионализме, несомненной честности в подходе к своему труду.

Первая в России женщина-скульптор с профессиональным образованием М.Л. Диллон прожила долгую и плодотворную жизнь и умерла в Ленинграде 14 июня 1932 года. Она была похоронена на Смоленском лютеранском кладбище. Сейчас её имя и былая слава возвращаются. Она навсегда останется одним из самых чувственных, эмоциональных скульпторов Петербурга Серебряного века.
«Современники высоко ценили её умение передать в мемориальном портрете достоверность и жизненность изображения».

Вера Рытикова, главный хранитель Государственного музея городской скульптуры

могила М.Л. Диллон

могила М.Л. Диллон