Главная страница Гостевая книга Ссылки на сайты близкой тематики E-mail
 

АВЕНАРИУС Василий Петрович (1839-1923)

В.П. Авенариус Известный русский писатель для детей и юношества В.П. Авенариус родился 28 сентября (10 октября) 1839 года в Царском Селе в семье лютеранского пастора. "Мои родители, - вспоминал писатель, - как и многие из предков, происходили из лютеранских пасторских семей и были очень начитанны в иностранных литературах. Отец, также пастор, был известный в своё время проповедник, преподавал в учебных заведениях и, в качестве действительного члена Императорского географического общества, всё своё свободное время посвящал разработке географических материалов. Мать, воспитывая своих пятнадцать детей, в то же время руководила и церковной школой отца". Детство Василия прошло в Царском Селе. Именно здесь, в знаменитом Александровском лицее его отец Пётр Александрович был законоучителем. В большой и дружной семье помимо Василия ещё трое его братьев стали известными людьми. Рано умерший Александр был одарённым публицистом и переводчиком в журнале Н.А. Некрасова "Современник"; Николай – учителем и автором трудов по педагогике и археологии; Михаил – известным физиком-теоретиком, членом-корреспондентом Академии наук, профессором Киевского университета и директором обсерватории.

Читать Василий научился рано. В огромной библиотеке своего дяди, в доме которого он прожил семь лет, мальчик жадно читал романы Фенимора Купера и Вальтера Скотта, Диккенса, Теккерея и Александра Дюма – то есть то же самое, что читали в его годы все. Пушкин, а вслед за ним Гоголь, Лермонтов, Фет, Майков, Щербина пришли к нему позже – уже тогда, когда десятилетнего мальчика после домашнего и гувернерского пестования отдали учиться далее – сначала в отцовскую церковную школу, а затем – в Пятую петербургскую гимназию, которую он окончил в 1857 году. В том же году Василий Авенариус успешно сдал экзамены на Естественное отделение математического факультета Санкт-Петербургского университета. Впечатлительный юноша, ставший студентом-химиком, обнаруживает, тем временем, совершенно иную страсть. Он аккуратно, любовно, заполняет тетрадь за тетрадью не химическими формулами, а стихами! Василию оставалось учиться в университете ещё два года, когда вышел его первый сборник весёлых студенческих стихотворений. Он печатался в Петербурге тремя выпусками в 1859-1860 годах и никакого шума в литературе не произвёл. Книга осталась незамеченной, зато учинила настоящую бурю в умонастроении и поведении самого автора, обычно сдержанного и неспешного в решениях и поступках. Карьера учёного-химика не состоялась. Не помогло даже то, что в 1861 году В.П. Авенариус попал в число самых одарённых выпускников университета, направленных на годичную стажировку за границу. Здесь он со свойственным ему усердием изучал новейшие способы сахароварения, так и не пригодившиеся ему больше никогда в дальнейшей жизни.

В 1862 году вернувшийся из Германии кандидат естественных наук В.П. Авенариус получает назначение на службу. С этого момента жизнь его раздваивается. С одной стороны – он служащий в одном из департаментов Министерства внутренних дел, здесь прошли первые восемнадцать лет его чиновничьей карьеры, затем работает в Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Но параллельно и независимо от этого шла вторая его жизнь, наполненная творческим вдохновением и сладостными муками слова. Первая жизнь его кормила, обеспечивала житейскими благами, одаривала знаками общественного признания – орденами, званиями (он дослужился до генеральского чина тайного советника). А жизнь другая была для души, но именно она и была для него главной, она внесла его имя в историю российской литературы.

После романтически пылкого, но быстротечного увлечения стихами В.П. Авенариус берётся за прозу. "Появившиеся в 1862 году "Отцы и дети" И.С. Тургенева (в то время моего любимого писателя), - читаем в автобиографических записках, - дали мне мысль описать, в повествовательной же форме, студентов-натуралистов, непохожих вовсе на студента-медика Базарова, а таких, какими были мои товарищи и я сам. Осенью 1864 года моя первая повесть "Современная идиллия" была окончена, перебелена и без ведома кого-либо из родных снесена в редакцию "Отечественных записок". Редакторами-издателями этого журнала были тогда Краевский и Дудышкин; но отделом "изящной словесности" ведал единолично Дудышкин. Когда я с бьющимся сердцем решился, наконец, зайти к нему за ответом, то узнал от него, что повесть ему моя понравилась и будет напечатана... Хотя в повести было более десяти печатных листов, но сколько-нибудь значительным исправлениям или сокращениям в редакции она не подверглась. Объясняется это, может быть, тем, что, набив себе уже руку писанием "казённых бумаг", требующих особой точности и сжатости изложения, я сам исключил из повести всё несущественное и скучное... Гонорара за эту мою первую повесть я никакого не получил".

В.П. Авенариус принялся томительно ожидать выхода в свет журнала. "Серьёзная болезнь, - вспоминает он, - заставила меня, по совету С.П. Боткина, до вскрытия Невы уехать в Южную Италию. Когда я вернулся опять в Петербург, повесть моя оказалась уже напечатанной (в июньской и июльской книжках "Отечественных записок" за 1865 год)". И тотчас вызвала почти ажиотажный интерес у читателей и критиков. Избранная тема и общественный резонанс, ею возбуждённый, увлекли автора-дебютанта настолько, что он пишет повесть-продолжение "Поветрие", завершившую дилогию, которая получила символичное название "Бродящие силы" (1867). Через тридцать с лишним лет А.М. Скабичевский в своей "Истории новейшей литературы" (1899) об этих повестях Авенариуса скажет "как о произведших в своё время некоторую сенсацию". "Мои родственники, - признаётся Авенариус, - первые годы придавали значение только моей государственной службе, относясь к моим литературным занятиям как к развлечению, баловству. Из посторонних лиц всего сочувственнее отнеслись к моей "Современной идиллии" двое: критик "Отечественных записок" Зарин (отец двух беллетристов) и мой сослуживец по Министерству внутренних дел, писатель Мордовцев".

Антинигилистический ("антиреволюционный" – уточняли позднее марксисты, запрещая эту литературу) "роман в повестях" В.П. Авенариуса развенчивал революционные идеи, бродившие в то время в обществе, высмеивал материалистически настроенную молодёжь, обличал "нигилистов" и "лже-реалистов", особенно Чернышевского и его последователей. Роман вызвал резкую отповедь со стороны демократических критиков, был назван грубым пасквилем на молодёжь, повально, по их мнению, увлечённую идеями ломки тогдашних устоев общества и на передовые идеи 1860-х годов. "Вышеозначенные повести, - писал А.М. Скабичевский, - замечательны тем, что автор всё движение шестидесятых годов, свёл на одну сексуальную почву, т.е. предположив, что всё оно исчерпывается одною разнузданною эмансипациею чувственности, и вследствие этого повести Авенариуса, и особенно "Поветрие", исполнены такой грубой скабрезности, какая не бывала ещё в нашей литературе со времён Баркова. Довольно сказать, что автор сам устыдился грязных порывов своего, очевидно, расстроенного воображения и в отдельном издании своих произведений сократил некоторые слишком уж откровенные подробности".

В ответ на критику, упрекавшую его за «повальное обвинение целого поколения в негодяйстве», В.П. Авенариус отмечал: «Для обнаружения всего безобразия нравственной распущенности пришлось волей-неволей прибегнуть к фактическому описанию этого безобразия», отмечая при этом, что в его повестях нет ни "грязных порывов", ни "грубой скабрезности", ни "разнузданной чувственности". "Да читал ли Скабичевский дилогию?" – возмущался Авенариус. На впечатлительного новичка в литературе, ещё не знакомого с нравами тенденциозной критики, эти нападки произвели ошеломляюще-удручающее воздействие. Какое-то время он был просто не в состоянии снова взяться за перо. Не помогло и то, что наряду с ним нигилизм как разрушительную, взрывоопасную силу взялись всесторонне развенчивать Н.С. Лесков ("Некуда" и "На ножах"), Вс.В. Крестовский (дилогия "Кровавый пуф"), В.П. Клюшников ("Марево"), Б.М. Маркевич ("Марина из Алого лога"), А.Ф. Писемский ("Взбаламученное море") и другие. После трудных размышлений В.П. Авенариус принимает решение никогда больше не писать на злободневные идеологические темы. С этой поры начинается отсчёт самой плодотворной части его творческого пути, которая принесла ему и славу, донесшуюся до наших дней, и настоящее читательское признание.

Можно только догадываться о том, кто помог В.П. Авенариусу в эти дни сомнений товарищеским и творческим советом: возможно, это был его министерский сослуживец Даниил Лукич Мордовцев, ставший к этому времени восходящей звездой исторической романистики. Сам же Василий Петрович с выбором не спешил. "Служба, - писал он, - доставляла мне достаточные средства для скромного существования, и потому литературный гонорар никогда не представлял для меня вопроса жизни. Писал я по неодолимой потребности "сочинять" и писал всегда только на интересовавшие меня самого темы. Не дорожа построчной платой, я без колебания зачёркивал у себя целые страницы, целые главы, если при перечитывании находил их малозанимательными. Подневольная служебная работа, особенно в течение первых двадцати лет, брала у меня очень много времени (по 10-ти, 12-ти и даже по 15-ти часов в сутки). Но по поговорке: nulla dies sine linea {Ни дня без строчки (лат.)}, я каждый день старался урвать хоть час, хоть полчаса для "вольного сочинительства". А праздничные же дни и во время летних отпусков я отдавал литературе обыкновенно всё время до обеда".

В.П. Авенариус. Книга былин Теперь тайный советник и государственный служащий сотрудничал с детско-юношескими изданиями: "Родник", "Задушевное слово", "Детское чтение"... Здесь с середины 1870-х годов публикуются его рассказы, очерки, стихи. Дебютировал он в новом своём качестве и как составитель фольклорных сборников "Книга о киевских богатырях" (1876), "Тридцать лучших сказок" (1877) и "Книга былин" (1880). Первая из этих книг содержала переложенные в приспособленном для детей виде русские былины, приобрела большую популярность и много раз переиздавалась. Вторая книга была оригинальной творческой работой, – говоря словами автора, это был "пересказ некоторых менее известных сказок, как простонародных русских, так и иностранных". К этим публикациям Авенариуса для детей критика отнеслась весьма доброжелательно. А в 1880 году он даже был удостоен первой премии Фребелевского общества за два произведения для самых маленьких – "Сказку о пчеле Мохнатке" и "Что комната говорит?" В них автор, как писал журнал "Дело", разговаривает с детьми "обыкновенным человеческим голосом – сжато, образно, весело и местами с неподдельным юмором". Его оригинальные сказки для детей («О муравье-богатыре», сборник «Детские сказки» (1885) и др.) были необычайно популярными, а некоторые из них обошли почти все школьные хрестоматии.

"Начав читать, едва можешь оторваться от книги", - написал журнал "Образование" о сборнике "Васильки и колосья", подведшем итоговую черту под этим периодом творческой деятельности писателя. А журнал "Новое время" отметил ещё более важное: "Авенариус принадлежит к числу тех немногих русских писателей, которые своими сочинениями доказали возможность существования у нас настоящей литературы для детей и юношества, чуждой слащавых и приторных приёмов, составляющих отличительный признак этого рода литературных произведений". Журнальный критик далее пишет, что произведения Авенариуса отличаются "существенными достоинствами, а именно: занимательною, но вместе с тем и серьёзною обработкою темы, так что почти все его произведения могли бы не без достоинства занять место и в сборниках для взрослых читателей". Эти высокие оценки очень радовали писателя, придавали ему сил и вдохновения, подвигали к новым замыслам. Василий Петрович и на литераторской ниве работал с усердием, выработанным годами служебной рутины. В делах творческих всё это сыграло организующую, дисциплинирующую роль. "Наши великие художники слова Гоголь и Тургенев, - писал Авенариус, не перестававший учиться у больших мастеров, – переписывали свои произведения по восьми раз. Покойный приятель мой Мордовцев писал сразу набело. Что касается меня, то, за неимением времени для многократной переделки своих сочинений, я смолоду ещё принял себе за правило собственноручно переписывать от начала до конца, по крайней мере, два раза; причём, чтобы иметь возможность делать вставки и поправлять слог, я оставляю широкие поля в полстраницы; а когда и тех оказывается недостаточно, то прилагаю ещё добавочные листы".

"Для более крупных произведений, - рассказывает он далее, - я составляю предварительно краткий конспект, который, по мере выполнения, изменяю и дополняю новыми сценами и этюдами. Те зарождаются у меня в голове совершенно непроизвольно, как бы по наитию свыше, особенно под утро, когда я ещё лежу в постели. Встав, я тотчас же набрасываю их в общих чертах на бумагу. Хотя в ночные часы фантазия разыгрывается гораздо живее, ярче, чем при свете дня, но зато после ночной работы та же фантазия не даёт уже заснуть; поэтому я издавна работаю по возможности только днём и берусь за перо регулярно с утра. Теперь, в старости, я, разумеется, утомляюсь скорее и не в состоянии заниматься подряд столько часов, как в молодые годы. Но ежедневный литературный труд и до сих пор для меня такая же жизненная потребность, как пища и воздух".

В.П. Авенариус не оставил свидетельств, как он пришёл к жанру литературного жизнеописания – новому не только для него, а и для всей русской литературы XIX века. Одно можно с определённостью утверждать: не случаен был его выбор личности А.С. Пушкина, привязанность к которому с младенческих лет постепенно переросла в восхищённое преклонение. Кроме того, не могло не сказаться то обстоятельство, что 1880-е годы вошли в историю русской культуры как "пушкинское десятилетие". В 1880 году с доселе небывалой торжественностью был открыт памятник великому поэту. Три июньских дня праздновала Россия это событие, провозгласив Пушкина – устами Ф.М. Достоевского – "знаменем, под которым должна развиваться не только русская литература, но и русское общественное самосознание".

Принимаясь за новую работу, В.П. Авенариус задачу свою определил весьма скромно: хотя бы частично восполнить обнаруженный им пробел – "обстоятельных биографий Пушкина до сих пор не существует". А когда дилогия была завершена, писатель с ещё большей, почти уничижительной скромностью уточнил: "Две биографические повести мои, правда, захватывают только лицейский период жизни поэта, и самая форма моего рассказа беллетристическая; но, как показывает уже приложенный в конце книги перечень бывших в моём распоряжении материалов (около ста названий!), я старался не упустить из виду ни одного факта, ни одной личности, имевших влияние на развитие характера и таланта Пушкина-лицеиста. Беллетристическую форму я предпочел потому, что она, как более доступная, могла рассчитывать на большее число читателей, а стало быть, – принести и большую пользу. Задача моя – возможно живо и правдоподобно описать молодость нашего великого поэта до первого крупного его произведения: "Руслана и Людмилы", установившего его славу, – значительно облегчалась возможностью пользоваться такою массою накопившихся за полвека от его смерти печатных, а также некоторых рукописных материалов".

Печатая в 1885 году первую часть дилогии "Отроческие годы Пушкина", журнал "Родник" и не предполагал, что вскоре эта вещь станет крупным литературным событием. Тотчас, в том же году, она вышла отдельным изданием. Книгу не только заметили, но и встретили восторженными похвалами едва ли не все "толстые" журналы Петербурга и Москвы. Самый маститый из них – "Вестник Европы", например, писал: "Счастливая мысль – нарисовать в живых образах, на основании точных биографических данных и исторических источников детство и отрочество великого поэта – выполнена автором с большим успехом. По-видимому, книга его назначена для юношеского возраста; но живость изложения, масса интересных бытовых и фактических подробностей из жизни нашего века, рельефно очерченная личность Пушкина в среде его товарищей дают книге этой право на более широкий и зрелый круг читателей". "Вестнику Европы" вторит популярный журнал "Нива": "С удовольствием и пользою прочтет её и всякий взрослый человек, мало знакомый с интимною стороною жизни Пушкина в те дни, когда, говоря его собственными словами, "в садах лицея" он "безмятежно расцветал, – читал охотно Апулея, а Цицерона не читал"..."

Через год с небольшим всё тот же "Родник" печатает в десяти номерах вторую повесть дилогии Авенариуса – "Юношеские годы Пушкина" (1887), а вслед за этим выходит её книжное издание. И снова дружный хор рецензентов, наперебой хвалящих дилогию. "От повести г. Авенариуса, - пишет журнал "Русская мысль", - веет любовью к Пушкину и его сверстникам, описываемым в книге, веет бодростью и свежестью, свойственным молодости. Читается эта книга с интересом не только внешним, которым она обязана бойкости пера г. Авенариуса, - нет, тут читатели находят и внутренний интерес, приобретают серьёзные и обстоятельные сведения о молодости родного поэта... Скажем более: повесть г. Авенариуса по своей глубокой, так сказать, историчности должна занять одно из первых мест не только в детской литературе, но ей предстоит занять весьма почтенное место среди серьёзных историко-литературных исследований".

Дилогия о Пушкине вызвала восторги читателей и критиков, это был "звёздный час" весьма преуспевающего чиновника В.П. Авенариуса, вот уже двадцать лет пытающегося добиться литературной славы. Пушкин сделал малоизвестного беллетриста и славным, и почитаемым. Им впервые заинтересовались всерьёз. Дилогия многократно вплоть до 1917 года переиздавалась (как, впрочем, и большинство его книг), стала необходимой принадлежностью и государственных, и частных, в том числе домашних, библиотек. Более того, она явилась провозвестницей двух самых популярных в России книжных серий двадцатого века "Жизнь замечательных людей", прославивших издательства Н.Ф. Павленкова и "Молодая гвардия". Начиная с пушкинской дилогии, на титуле каждой из книг В.П. Авенариуса стала печататься ремарка, очень много в ту пору значившая: "Одобрено Учёным Комитетом Министерства народного просвещения и рекомендовано Учебным комитетом ведомства императрицы Марии для всех библиотек учебных заведений, а равно для наград". Это был доверительный знак, который свидетельствовал не только о популярности и высоком художественном уровне рекомендуемых юношеству книг, но ещё и о том, что, как тогда писали, "они излучают свет истинного знания".

В.П. Авенариус. Юношеские годы Пушкина Вслед за повестями о Пушкине В.П. Авенариус пишет биографическую трилогию "Ученические годы Гоголя" – "Гоголь-гимназист" (1896), "Гоголь-студент" (1897), "Школа жизни великого юмориста" (1899), а также повести "Детские годы Моцарта" (1901), "Создатель русской оперы М.И. Глинка" (1903), "Поэт-партизан Д.В. Давыдов" (1904), "Молодость Пирогова" (1909), "Д.И. Фонвизин, его жизнь и творчество" (1914), цикл исторических повестей о Колумбе "За неведомым океаном" (1912) и другие. По мнению литературоведа М.О. Чудаковой, Авенариус "сформировал тот канон занимательного жизнеописания писателя-классика, который содействовал закреплению в историко-литературной традиции донаучных представлений о связях биографии с творчеством".

В 1889 году из-под пера Авенариуса выходит увлекательная повесть "Необыкновенная история о воскресшем помпейце", которую с полным правом можно назвать научно-фантастическим произведением. Герой повести – оживлённый в XIX веке из мумии житель Помпеи. Он много путешествует по современному городу и знакомится с чудесами цивилизации. И чем дальше, тем больше, происходит взаимное отторжение. Он «свежим» взглядом из прошлого видит оборотную сторону прогресса, и она его не радует. В этой повести В.П. Авенариус одним из первых в отечественной фантастике затронул тему столкновения разных, антагонистичных эпох, взаимопроникновения прошлого, настоящего и будущего.

В 1891 году журнал "Родник" в трёх номерах опубликовал историческую повесть В.П. Авенариуса "Меньшой потешный" о юном Петре I и Александре Меншикове, ставшем сподвижником императора. Это небольшое произведение, написанное, как и все его другие, так занимательно, что прочитывалось на одном дыхании, открыло новую грань таланта писателя. Он решил попробовать свои силы на сей раз в качестве популяризатора российской истории. К этому времени, когда за плечами была уже треть века успешной творческой работы, у него чётко определилась своя собственная читательская аудитория – семья и юношество. И это был, как он убедился, едва ли не самый благодарный читатель из всех! В домашних библиотеках исторические романы и повести Авенариуса заняли такое же почётное место, как и его занимательные жизнеописания. Публикация каждого произведения писателя встречалась критикой благожелательно. Его новые книги выходили теперь только в подарочном исполнении – издательства не скупились ни на иллюстрации, ни на бумагу – она была лучшей, ни на коленкор для роскошных переплётов. Одиннадцать романов и повестей написал Авенариус в последней трети своей долгой жизни. В их числе – популярные среди детей и подростков роман-трилогия "За царевича" (1900-1903), дилогия "Под немецким ярмом" о крахе бироновщины, романы "Во львиной пасти" (1899) о годах основания Петром I новой столицы России, дилогия "Среди врагов" и "На Париж!" о подвиге россиян в Отечественной войне 1812 года и другие. Исторические повести В.П. Авенариуса не были лучше обычных в то время исторических повестей и романов Г.Данилевского, Вс.Соловьёва, Д.Мордовцева и других, но все они были приспособлены к чтению подростками.

В 1908 году, прослужив на государственной службе 46 лет, В.П. Авенариус вышел в отставку. Он не был профессиональным писателем, и лишь в последние годы жизни занимался одним только литературным трудом.

В 1915 году литературная общественность Петрограда торжественно отметила пятидесятилетие творческой деятельности писателя. Помимо слов признательности он с радостью услышал о планируемом выпуске Полного собрания его сочинений. Но шла война с Германией, зрели две революции, и собрание сочинений так и не вышло. 9 ноября 1923 года В.П. Авенариус, только что отметив своё 84-летие, тихо скончался. Он был похоронен на Смоленском лютеранском кладбище. А менее чем через год, словно венок на могилу писателя, вышли две его книжки: "Пьесы для детей" и "Пьески для малюток". После этого в течение многих лет творчество Авенариуса было забыто. Лишь в последние годы вновь стали издаваться его книги, ведь Авенариус – это не только полюбившаяся всем его дилогия о Пушкине, но это ещё и увлекательные повести и романы о самых загадочных временах российской истории, это и романизированные жизнеописания многих великих людей, это и стихи, былины, сказки... Одним словом, это изумительные книги для семейного, домашнего чтения, одинаково полезные и интересные для любознательных – от школьника до академика.

могила В.П. Авенариуса