Главная страница Гостевая книга Ссылки на сайты близкой тематики E-mail
 

АЛЕКСАНДР II НИКОЛАЕВИЧ (1818-1881)

Александр II Император Всероссийский (с 1855) Александр II Николаевич Романов, сын императора Николая I и императрицы Александры Фёдоровны, родился в 11 часов утра 17 (29) апреля 1818 года в Москве, в архиерейском доме Чудова монастыря в Кремле, куда вся императорская семья прибыла в начале апреля для говенья и встречи Пасхи. Рождение Александра привлекло к себе внимание всего русского общества. Отец его, третий сын императора Павла I, занимал в то время более чем скромное положение и не помышлял о престоле. Однако поскольку оба его старших брата – император Александр I и цесаревич Константин – не имели наследников мужского пола, то в лице его сына род Романовых как бы получил долгожданное продолжение и младенец, крещённый в честь великого князя Александра Невского, уже тогда воспринимался как потенциальный престолонаследник. По случаю его рождения в Москве был дан салют в 201 пушечный залп. 5 мая в соборе Чудова монастыря московский архиепископ Августин совершил над младенцем таинства крещения и миропомазания. Александр II – единственный уроженец Москвы, стоявший во главе России с 1725 года до наших дней.

Родители будущего императора, великий князь Николай Павлович и Александра Фёдоровна (дочь прусского короля Фридриха-Вильгельма III), были люди очень разные, но Александр гораздо более унаследовал характер своей матери. Он рос мальчиком мягким, чувствительным, даже сентиментальным. Чувства и переживания всегда играли в его жизни большую роль. Твёрдость и непреклонная воля, присущие Николаю Павловичу, никогда не были отличительными чертами его сына. В детстве Александр отличался живостью, быстротой и сообразительностью. Воспитатели отмечали в нём сердечность, весёлый нрав, любезность, общительность, хорошие манеры и красивую внешность. Но вместе с тем признавали, что цесаревичу недостает настойчивости в достижении цели, что он легко пасует перед трудностями, не имеет характера и воли.

В шесть лет воспитание Александра было поручено человеку сугубо военному – капитану К.К. Мердеру. Это был боевой офицер, награждённый за храбрость, проявленную под Аустерлицем, участник всех битв кампании 1806-1807 годов. Современники отзывались о нём, как о человеке высоконравственном, добром, обладавшем ясным умом и твёрдой волей. Став императором, Николай тотчас озаботился образованием 8-летнего наследника и избрал ему в наставники знаменитого поэта В.А. Жуковского. Поэт отнёсся к назначению с величайшей ответственностью. В течение полугода он составил специальный "План учения", рассчитанный на 12 лет и одобренный Николаем I. Этот план представлял собой подробную программу нравственного воспитания и обучения, ведь, по мнению В.А. Жуковского, "Его Высочеству нужно быть не учёным, а просвещённым". Набор предметов, предложенный Жуковским, включал в себя русский язык, историю, географию, статистику, этнографию, логику, философию, математику, естествознание, физику, минералогию, геологию, закон Божий, французский, немецкий, английский и польский языки. Большое внимание уделялось рисованию, музыке, гимнастике, фехтованию, плаванию и вообще спорту, танцам, ручной работе и декламации. Два раза в год наследнику устраивались экзамены, часто в присутствии самого государя, который оставался доволен успехами сына и усердием учителей. Но император считал, что военные науки должны стать основой воспитания сына, и с этим приходилось считаться. Мальчик полюбил смотры, парады, военные праздники и сформировался как человек военный. Уже в 11 лет Александр командовал ротой, в 14 лет – в первый раз за офицера руководил взводом во время учений 1-го кадетского корпуса. С 1833 года ему стали читать курс фортификации и артиллерии. Через год преподавание военных предметов было ещё усилено в ущерб другим дисциплинам.

Самой лучшей характеристикой полученного воспитания могут служить слова, сказанные Жуковским о своем коллеге К.К. Мердере, которые всецело могут быть отнесены к нему самому: "В данном им воспитании не было ничего искусственного; вся тайна состояла в благодетельном, тихом, но беспрестанном действии прекрасной души его... Его питомец... слышал один голос правды, видел одно бескорыстие... могла ли душа его не полюбить добра, могла ли в то же время не приобрести и уважения к человечеству, столь необходимого во всякой жизни, особливо в жизни близ трона и на троне".

Монограмма Александра II Вместе с тем цесаревича стали привлекать к государственным делам. С 5 мая 1834 года он должен был присутствовать на заседаниях Сената, в 1835 году был введён в состав Святейшего Синода, а в 1836 году произведён в генерал-майоры и причислен к свите Николая I. Эти годы явились и "окончательным периодом учения", когда высшие государственные сановники читали будущему императору курсы практического характера. Известный богослов протоиерей Герасим Павский до 1835 года был его учителем Закона Божия и Священной истории, М.М. Сперанский в течение полутора лет вел "беседы о законах", министр финансов Е.Ф. Канкрин сделал "краткое обозрение русских финансов", советник Министерства иностранных дел барон Ф.И. Брунов знакомил наследника с основными принципами внешней политики России, академик К.И. Арсеньев читал курс статистики и истории, академик Э.Д Коллинз – арифметики, академик К.Б. Триниус – естественной истории, наконец, военный историк и теоретик генерал А.Жомини преподавал на французском языке военную политику России. Весной 1837 года обучение Александра было закончено.

Сразу вслед за этим 2 мая 1837 года Александр отправился в первое большое путешествие по родной стране, которую ему предстояло если не узнать, то хотя бы увидеть. Поездка, которую В.А. Жуковский назвал “всенародным обручением наследника с Россией”, продолжалась до конца года. За это время Александр в сопровождении А.А Кавелина, Жуковского и флигель-адъютанта Юрьевича посетил множество городов, 29 губерний, был на юге, в Закавказье, доезжал до Урала и стал первым представителем царского рода, посетившем Сибирь. Наделённый разносторонними способностями, прекрасной памятью, трезвым и здравым умом, весёлым нравом, доброжелательностью к людям, Александр, однако, не имел склонности к предстоящей ему миссии царствовать. И лишь к 19-ти годам, путешествуя по России, он пишет отцу, «что чувствует в себе новую силу подвизаться на дело, на которое Бог меня предназначил».

Следующие три месяца цесаревич усиленно занимался военным делом, финансами и дипломатией, готовясь к заграничному путешествию. В то же время он пережил сильное любовное увлечение. Предметом его страсти стала фрейлина Ольга Калиновская. По свидетельству графини Ферзен, она не отличалась красотой, но обладала вкрадчивостью и нежностью. Александр уже готов был отказаться от трона, чтобы жениться на ней. Узнав об этом, Николай посчитал за лучшее поспешить с заграничной поездкой сына, тем более что одна из её целей состояла как раз в поисках невесты для наследника. В конце апреля 1838 года Александр отправился в дальний путь. В течение года он посетил Скандинавию, Австрию, Швейцарию, объехал все итальянские и германские государства, подолгу задерживался в Берлине, Веймаре, Мюнхене, Вене, Турине, Флоренции, Риме и Неаполе.

Манифест 19 февраля 1861 года 13 марта 1839 года по пути в Штутгарт наследник (по настоянию герцога Гессенского Людовика II) остановился на ночлег в Дармштадте, где остановка не была предусмотрена. Специально для цесаревича был снят отель "Траубе", так как Александр категорически отказался ночевать в замке герцога (он был сильно утомлён визитами к многочисленным германским князьям и мечтал быстрее добраться до Голландии). Однако вечером он отправился на оперу, и в зале театра его встретила вся герцогская семья. Дочь Людовика II, великого герцога Гессен-Дармштадтского, Мария, которой было тогда всего 15 лет, поразила Александра своей красотой и грацией. После представления он принял приглашение к ужину, много разговаривал, смеялся и, вместо того чтобы спешить с отъездом, согласился завтракать у наследного принца. За эти часы Мария совершенно очаровала цесаревича и, отправляясь спать, он сказал сопровождавшим его адъютантам Кавелину и Орлову: "Вот о ком я мечтал всю жизнь. Я женюсь только на ней". Он тут же написал отцу и матери, прося у них позволения сделать предложение юной принцессе Гессенской. Родители рекомендовали сыну повременить с решением этого вопроса, но Александр решительно заявил, что он скорее откажется от трона, чем от брака с принцессой Марией. Позднее, вернувшись в Петербург, он подтвердил своим родителям непреклонность своего решения. Император Николай уступил.

Май месяц Александр провёл в Лондоне, где был радушно принят английской аристократией, побывал в парламенте, в Оксфорде, Тауэре, в доках на Темзе, в Английском банке и Вестминстерском аббатстве. Но самые яркие воспоминания были связаны у него с 19-летней королевой Викторией, в которую он пылко влюбился (впоследствии как монархи они испытывали взаимную неприязнь и вражду). 23 июня он вернулся в Петербург и здесь опять увлёкся Ольгой Калиновской: он был очень влюбчив, и родителям приходилось с этим считаться. Император поспешил выдать Калиновскую за мужа её покойной сестры богатого польского магната графа Иринея Огинского. Только тогда, 4 марта 1840 года, Александр поехал за своей невестой в Дармштадт. Он вернулся в Россию вместе с ней и своими родителями, встретившими их в Польше в начале сентября. 5 декабря великая герцогиня Гессен-Дармштадтская Максимилиана-Вильгельмина-Августа-София-Мария была крещена по православному обряду и стала великой княжной Марией Александровной (1824-1880). Венчание состоялось 16 апреля 1841 года. Все, кто писал о жене Александра, отдавали должное её красоте и прекрасным душевным качествам. Фрейлина А.Ф. Тютчева вспоминала: "Несмотря на высокий рост и стройность, она была такая худенькая и хрупкая, что не производила на первый взгляд впечатления красавицы; но она была необычайно изящна тем совершенно особым изяществом, какое можно найти на старых немецких картинах, в мадоннах Альбрехта Дюрера, соединяющих некоторую строгость и сухость форм со своеобразной грацией в движениях и позе, благодаря чему во всем их существе чувствуется неуловимая прелесть и как бы проблеск души сквозь оболочку тела. Ни в ком никогда не наблюдала я в большей мере, чем в цесаревне, это одухотворенное и целомудренное изящество идеальной отвлеченности. Черты её не были правильны. Прекрасны были её чудные волосы, её нежный цвет лица, её большие голубые, немного навыкат глаза, смотревшие кротко и проникновенно... Это прежде всего была душа чрезвычайно искренняя и глубоко религиозная... Ум цесаревны был подобен её душе: тонкий, изящный, проницательный, очень иронический..."

Несмотря на тайну, связанную с её рождением (она была приёмной дочерью Людовика II, который был вынужден во избежание скандала признать её своей) молодая царевна была приветливо встречена своей новой семьёй. По общему мнению, она была красавицей и прекрасно воспитанной. Несмотря на свою молодость, она проявляла всю серьёзность своего характера; всей душой она отдалась делам благотворительности и восхищала Синод своим благочестием. При дворе её упрекали лишь в суровости, замкнутости и в любви к этикету.

По возвращении из путешествия Александр включился в государственную деятельность. С 1839 года он присутствует на заседаниях Государственного совета, а с 1840 – ещё и на заседаниях Комитета министров. С 1841-1842 годов он уже был членом этих высших государственных учреждений. Наконец, в 1842 году по случаю двухмесячного отъезда Николая I из столицы, на Александра было возложено решение всех государственных дел. В последующие годы это стало правилом. Одновременно наследник исполнял военные должности. В 1844 году он получил чин полного генерала, в 1849 году стал главным начальником военно-учебных заведений и принял командование над Гвардейским корпусом, а в 1852 году был назначен главнокомандующим Гвардейским и Гренадерским корпусами. В 1850 году для ознакомления с военными действиями Александр поехал на Кавказ. В целом, это была парадная поездка по гарнизонам. Только в Дагестане цесаревич отличился при нападении горцев, за что был награждён орденом св. Георгия 4-й степени.

Торжественный въезд Александра II в Бухарест, 1877 год Все эти годы до своего восшествия на престол, Александр всегда старался точно и верно выполнять распоряжения императора. Никаких самостоятельных поступков он не совершал, никаких политических идей не высказывал. Он разделял все консервативные взгляды своего отца и не обнаруживал никаких либеральных намерений. Даже внешне он старался походить на отца. Фрейлина Тютчева в 1853 году писала: "Черты лица его были правильны, но вялы и недостаточно чётки, глаза большие, голубые, но взгляд мало одухотворённый; словом, его лицо было маловыразительно и в нём было даже что-то неприятное в тех случаях, когда он считал себя обязанным принимать торжественный и величественный вид. Это выражение он перенял от отца, у которого оно было природное, но на его лице оно производило впечатление неудачной маски. Наоборот, когда великий князь находился в семье или в кругу близких, и когда он позволял себе быть самим собой, его лицо освещалось добротой, приветливой и нежной улыбкой, которая делала его симпатичным. В ту пору, когда он был ещё наследником, это последнее выражение было у него преобладающим; позднее, как император, он считал себя обязанным почти всегда принимать суровый вид, который в нём был только плохой копией. Это не давало ему того обаяния, каким в своё время обладал император Николай, и лишало его того, которое было дано ему природой и которым он так легко мог бы привлекать к себе сердца".

Император Николай при жизни полностью заслонял и подавлял своей личностью сына. Тот всегда оставался лишь послушным исполнителем воли своего родителя, но вот 18 февраля 1855 года Николай I скоропостижно умер. На другой день Александр взошёл на престол. Он принял власть в тяжелейший момент, когда для всех очевидно было, что Россия обречена на поражение в Крымской войне, когда ни один из кардинальных вопросов 30-летнего царствования его отца (крестьянский, восточный, польский и др.) решён не был, финансы были крайне расстроены, а Россия оказалась в полной международной изоляции. Изумление, обида, гнев и раздражение царили в обществе. Первые годы царствования стали для Александра суровой школой политического воспитания. Именно тогда он в полной мере ощутил всё накопившееся в обществе недовольство и испил всю горечь жестокой и справедливой критики.

Не сразу, а только после долгих колебаний и ошибок, избрал он ту дорогу, по которой должна была пойти Россия. Поначалу вообще не видно было в Александре никакого намерения проводить реформы. На другой день после принятия власти, 19 февраля 1855 года, он заявил в Государственном совете, что признаёт себя продолжателем "желаний и видов незабвенного нашего родителя", а 23 февраля на приёме дипломатического корпуса обещал придерживаться политических принципов отца и дяди. Он и слышать не хотел о заключении мира, справедливо считая предложенные условия унизительными и неприемлемыми для России. Но твёрдости его не могло хватить надолго – уж слишком неблагоприятны были обстоятельства для России. В августе пал Севастополь – это был страшный удар. Говорят, что Александр плакал, получив роковую весть. Он сам отправился на юг, наблюдал за возведением бастионов вокруг Николаева, осмотрел укрепления вокруг Очакова и Одессы, посетил главную квартиру армии в Бахчисарае. Но все усилия были напрасны. Россия не могла продолжать войну, внутренние силы её были подорваны, недовольство охватило все слои общества.

Взрыв свитского поезда под Москвой Под давлением обстоятельств и не имея никакой программы, Александр начал принимать новые решения, не укладывавшиеся в старую систему и даже прямо противоположные ей. Он встал на путь освободительных реформ не в силу своих убеждений, а как военный человек на троне, осознавший "уроки" Крымской войны, как император и самодержец, для которого престиж и величие державы стояли превыше всего. Контуры этого нового курса вырисовывались постепенно. 3 декабря 1855 года был закрыт Высший цензурный комитет. Запрет, наложенный Николаем I на печатное слово, был отменён – так велика была потребность общества выговориться. Наученный горьким опытом бессилия в Крымской войне, Александр потребовал "откровенного изложения всех недостатков". Именно тогда появились термины "оттепель" и "гласность". Одно за другим стали возникать новые независимые издания. Гласность стала первым проявлением оттепели, наступившей вскоре после воцарения Александра II.

В марте 1856 года при активном участии князя Горчакова был заключён Парижский мир. Он стоил России Черноморского флота, но всё же был гораздо менее постыден, чем можно было ожидать (Англия собиралась продолжать войну до полного разгрома и расчленения Российской империи). В манифесте 19 марта 1856 года Александр II сказал свою знаменитую фразу, которая стала лозунгом для России на долгие годы: "Да утверждается и совершенствуется ея внутреннее благоустройство; правда и милость да царствует в судах ея; да развивается повсюду и с новой силой стремление к просвещению и всякой полезной деятельности..." Вскоре после подписания мира упразднены были оставшиеся военные поселения (1857), срок службы в армии сокращён с 25 до 15 лет.

14 августа 1856 года царская семья отправилась на поезде в Москву и 26 августа в Успенском соборе Кремля произошла коронация. Священнодействие возглавлял митрополит Московский Филарет (Дроздов), император восседал на троне царя Ивана III из слоновой кости. По случаю праздника Александр высочайшим манифестом на три года отменил рекрутскую повинность, простил недоимки крестьянам, амнистировал или облегчил участь большого числа государственных преступников, в том числе декабристов, петрашевцев, участников Польского восстания 1830-1831 годов. Оставшимся в живых участникам декабристского восстания были возвращены имения и титулы. С наступлением мира не замедлила начаться и новая эра внутреннего обновления.

Ещё весной 1856 года Александр II посетил Гельсингфорс, столицу Великого княжества Финляндского, где выступил в университете и сенате, затем Варшаву, где призвал местную знать «оставить мечтания», и Берлин, где имел весьма важную для него встречу с прусским королём Фридрихом Вильгельмом IV (братом его матери), с которым тайно скрепил «двойственный союз», прорвав, таким образом, внешнеполитическую блокаду России. Но главным вопросом оставался крестьянский. Трудно сказать, когда Александр осознал, что крепостные отношения изжили себя, но то, что он уверился в этом уже вскоре после своего восшествия на престол, не вызывает сомнений. Ему было стыдно перед всей Европой, что у него в государстве есть рабы в то время, когда повсюду люди свободны. Он понимал, что Россия не может идти вперёд, если не освободить крестьян, более того, вступая на престол, он был убеждён, что освобождение крестьян должно совершиться именно в его царствование. Таково было и общее настроение интеллигенции, и даже в самой крестьянской среде носилось смутное предчувствие близкой воли.

Конституция Лорис-Меликова Оставалось решить, как осуществить эту грандиозную реформу. Согласно данным историков, процентное отношение крепостных ко всему взрослому мужскому населению империи достигло своего максимума к концу царствования Петра I (55%), затем в течение XVIII века оно составляло около 50% и опять выросло к началу XIX века, достигнув 57-58% в 1811-1817 годах. Впервые существенное сокращение этой пропорции произошло при Николае I, к концу царствования которого она сократилась до 35-45%. К 1857 году доля крепостных во всем населении империи упала до 37%. По переписи населения 1857-1859 годов, в крепостной зависимости находилось 23,1 миллиона человек (обоих полов) из 62,5 миллионов человек, населявших Российскую империю. Доля крепостных в численности населения доходила до 69,07% (в Смоленской губернии). Во время царствования Николая I было создано около десятка различных комиссий для решения вопроса об уничтожении крепостного права, но все они оказались безрезультатными ввиду противодействия дворянства. Тем не менее, численность крепостных резко сократилась, что облегчало задачу окончательной ликвидации крепостного права.

В марте 1856 года, вскоре после заключения мира, император отправился в Москву. Московский генерал-губернатор, известный крепостник граф Закревский ходатайствовал перед Александром о желании местного дворянства представиться государю по поводу распространившегося слуха, что правительство замышляет отмену крепостного права. 30 марта император принял московского губернского предводителя дворянства князя Щербатова с уездными представителями и сказал им: "Слухи носятся, что я хочу объявить освобождение крепостного состояния. Это несправедливо... Вы можете это сказать всем направо и налево. Я говорил то же самое предводителям, бывшим у меня в Петербурге. Но не скажу вам, чтобы я был совершенно против этого. Мы живём в таком веке, что со временем это должно случиться. Я думаю, что и вы одного мнения со мною; гораздо лучше, чтобы это произошло свыше, чем снизу". Государь попросил подумать об этом и высказать свои предложения.

В 1856 году был организован Секретный комитет "для обсуждения мер по устройству быта помещичьих крестьян", который 3 января 1857 года провёл своё первое заседание под председательством самого императора. В состав этого комитета входили: князь А.Ф. Орлов, граф С.С. Ланской, граф Д.Н. Блудов, министр финансов П.Ф. Брок, граф В.Ф. Адлерберг, князь В.А. Долгоруков, министр государственных имуществ М.Н. Муравьёв, председатель департамента экономии К.В. Чевкин, князь П.П. Гагарин, барон М.А. Корф и Я.И. Ростовцев. Все они были крупными помещиками-крепостниками. 8 января 1858 года Секретный комитет был преобразован в Главный комитет по крестьянскому делу, в состав которого вошёл ещё граф Панин, министр юстиции. В начале декабря того же года от имени министра внутренних дел был разослан циркуляр, в котором предлагалось в каждой губернии образовать комитеты для обсуждения этого важного вопроса. К половине июля 1858 года комитеты были открыты во всех губерниях.

Надо признать, что подготовка преобразований была организована продуманно и по-деловому: велось обсуждение различных проектов, как кабинетное, так и открытое в печати. Поначалу деятельно занимался подготовкой реформ и император, однако он колебался по самому важному вопросу – о земле. Придерживаясь в начале варианта безземельного освобождения крестьян, он в конце 1858 года согласился на выкуп крестьянами надельной земли в собственность, т.е. на программу, разработанную либеральной бюрократией. Программа правительства была изложена 20 ноября (2 декабря) 1857 года в рескрипте Александра II виленскому генерал-губернатору В.И. Назимову. Она предусматривала: уничтожение личной зависимости крестьян при сохранении всей земли в собственности помещиков; предоставление крестьянам определённого количества земли, за которую они обязаны будут платить оброк или отбывать барщину, и со временем – права выкупа крестьянских усадеб (жилой дом и хозяйственные постройки). Необходимо сказать, что большинство помещиков выступало вообще против реформы. Некоторые соглашались, но на различных условиях: одни отстаивали вариант освобождения крестьян без земли и за выкуп личной свободы крестьянина, другие выступали за более либеральный вариант – освобождение крестьян с землёй со сравнительно умеренным выкупом.

17 февраля 1859 года были учреждены редакционные комиссии, председателем которых назначен генерал-адъютант Я.И. Ростовцев. В эти комиссии препровождались проекты, выработанные губернскими комитетами. К концу августа 1859 года проект "Положений о крестьянах" был практически подготовлен. В конце января 1861 года он поступил на рассмотрение последней инстанции – Государственного совета. Выступая на его заседании 28 января 1861 года Александр сказал, что откладывать дело освобождения крестьян больше нельзя, что необходимо его окончить в феврале, до начала полевых работ. Но, несмотря на поддержку государя, проект встретил в Государственном совете серьёзное противодействие. Так, было сделано новое "дополнение" к проекту в пользу помещиков: по предложению одного из крупнейших землевладельцев П.П. Гагарина был внесён пункт о праве помещика предоставлять крестьянам (но по соглашению с ними) немедленно в собственность и бесплатно ("в дар") четверть надела. Такой надел получил название "четвертного" или "дарственного" (крестьяне называли его "сиротским"). Наконец, 19 февраля (3 марта) 1861 года Александр II подписал окончательный текст Положения об освобождении и устройстве быта крестьян, а также Высочайший манифест об этом, а 5 марта манифест прочитали во всех церквях.

Так было совершено великое дело отмены крепостного права. Давая оценку реформе, нужно помнить, что она была компромиссом между двумя основными классами русского общества: дворянами и крестьянами. В результате реформы крестьяне получили гораздо больше того, что хотела им дать подавляющая масса крепостников-помещиков, но гораздо менее того, чего они сами от неё ожидали после стольких лет разговоров. Нельзя не признать, что закон 19 февраля 1861 года имел колоссальное прогрессивное значение и был, по словам Ключевского, одним из важнейших актов русской истории. И поистине, личная заслуга Александра в этом огромна. Его следует признать главным двигателем реформы, ибо он начал её в одиночку, не имея помощников в правительстве и семье, и завершил её, несмотря на упорное сопротивление помещиков и высших чиновников. Он вложил в это дело много сил, лично разъезжая по губерниям и стараясь смягчить ожесточение помещиков: убеждал, уговаривал, стыдил. В конце концов, благодаря его личному авторитету был утвержден наиболее либеральный из возможных в то время вариантов освобождения (с землёй за выкуп).

По закону ещё два года крестьяне обязаны были отбывать такие же повинности, что и при крепостном праве. Лишь несколько уменьшилась барщина, и отменили мелкие натуральные поборы. До перевода крестьян на выкуп, они находились во временнообязанном положении, т.е. должны были за предоставленные наделы выполнять по установленным нормам барщину или платить оброк. Императору было хорошо известно, что крестьяне недовольны уменьшением наделов, высокими повинностями и выкупными платежами, но он не считал возможным уступить в этом вопросе. Выступая 15 августа 1861 года в Полтаве перед крестьянскими старостами, Александр категорически заявил: "Ко мне доходят слухи, что вы ищете другой воли. Никакой другой воли не будет, как та, которую я вам дал. Исполняйте, чего требует закон и Положение. Трудитесь и работайте. Будьте послушны властям и помещикам". Этому мнению он остался верен до конца жизни.

Убийство Александра II 1 марта 1881 г. Как писал историк М.Н. Покровский, вся реформа для большинства крестьян свелась к тому, что они перестали официально называться «крепостными», а стали называться «обязанными»; формально они стали считаться свободными, но в их положении ничего не изменилось. «Быть от царя объявленным свободным человеком, – писал историк, – и в то же время продолжать ходить на барщину или платить оброк: это было вопиющее противоречие, бросавшееся в глаза. „Обязанные“ крестьяне твёрдо верили, что эта воля – не настоящая…» Как указывал историк П.А. Зайончковский, представление о том, что «эта свобода не настоящая» разделялось после реформы не только крестьянами, но и широкими слоями населения, включая либеральную интеллигенцию: «Обнародование „Положений“ вызвало мощный подъём крестьянского движения. Сохраняя наивную веру в царя, крестьяне отказывались верить в подлинность манифеста, утверждая, что царь дал „настоящую волю“, а дворянство и чиновники либо её подменили, либо истолковывают в своих корыстных интересах». В течение только 1861 года было зафиксировано 1176 крестьянских восстаний, в то время как за 6 лет с 1855 года по 1860 год их было лишь 474. Восстания не утихали и в 1862 году, и подавлялись очень жестоко. Это многим дало повод говорить о начавшейся крестьянской революции. Так, М.А. Бакунин был в 1861-1862 годах убеждён, что взрыв крестьянских восстаний неизбежно приведёт к крестьянской революции, которая, как он писал, «по существу уже началась».

Освобождение крестьян, осуществлённое за 4 года (1857-1861), существенно изменило все основы русского государственного и общественного быта. Оно создало в России новый многолюдный общественный класс. Прежде для управления им довольствовались помещичьей властью. Теперь же управлять крестьянами должно было государство. Старые екатерининские учреждения, устанавливавшие дворянское самоуправление, уже не годились. Надо было создавать заново местную администрацию и суд. Отмена крепостного права неизбежно вела к другим преобразованиям. В первой половине 1860-х годов последовательно проводится реформа народного образования с принятием нового устава университетов (1863), устава о гимназиях (1864 и 1871), Положения о начальных народных училищах (1864). Большое значение имела реформа местного самоуправления с созданием бессословных выборных органов местного самоуправления – земств (1864) и принятием "Городового положения" (1870). В числе главных реформ была судебная реформа (1864), по которой судебная власть отделялась от административной, вводилась публичность и гласность суда, независимость судей, адвокатура и новый порядок судопроизводства, смягчался цензурный контроль (1865). Военная реформа включала в себя уничтожение военных поселений, отмену телесных наказаний, реформу военных учебных заведений. С 1864 года было начато сокращение численности войск и увеличение резерва. В августе 1864 года было утверждено «Положение о военных округах», по которому к четырём округам (Варшавский, Киевский, Виленский и Одесский) создавались шесть (Петербургский, Московский, Финляндский, Рижский, Харьковский и Казанский), а позднее – ещё пять (Кавказский, Туркестанский, Оренбургский, Западно-Сибирский и Восточно-Сибирский). В 1874 году был издан устав о всеобщей воинской повинности, который изменил порядок пополнения войск. По новому закону, призывались все молодые люди, достигшие 21 года, но правительство каждый год определяло необходимое число новобранцев, и по жребию брало из призывников только это число (обычно 20-25% призывников). Призыву не подлежали единственный сын у родителей, единственный кормилец в семье, а также если старший брат призывника отбывает или отбыл службу. Срок военной службы сокращался до 5-7 лет. Вооружение было значительно модернизировано. С 1862 года проводилась также церковная реформа.

Взойдя на престол, Александр II начал воплощение последовательного курса на демократизацию общественных и социальных основ. Он медленно продвигался к намеченной цели – превращению России в одну из передовых стран мира. При всей ограниченности и незавершённости проведённых реформ, они имели для России огромное прогрессивное значение. Многие путы, связывавшие развитие страны, были устранены. В этом заключался залог промышленных успехов России. Серьёзным стимулом экономической жизни при Александре сделалось строительство железных дорог, всячески поощряемое правительством. За короткий срок было построено около 20 тысяч вёрст железнодорожных путей. Это оказало влияние на развитие промышленности и торговли. Товарооборот с сопредельными странами вырос в десять раз. Заметно умножилось число торговых и промышленных предприятий, фабрик и заводов. Появились и кредитные учреждения – банки, во главе которых встал с 1860 года Государственный банк. Россия стала постепенно терять характер патриархального земледельческого государства.

Но вместо благодарности, которую он ожидал услышать от своих подданных, император подвергся суровой критике. Одни упрекали его за то, что в своих преобразованиях он переступил черту дозволенного и встал на путь гибельный для России, другие, напротив, считали, что государь слишком медлит с введением новых институтов и что даже в реформах он более реакционер, чем либерал. Собственно, правы были и те и другие. Общественный и государственный порядок в николаевской России поддерживался за счёт военной силы, национального угнетения и жестокой цензуры. Как только режим был смягчён, Россию стали потрясать национальные восстания и революционное брожение. Уже с 1862 года появляются прокламации, призывающие к свержению самодержавия и уравнительному разделу земли. Власть и общество впервые почувствовали себя противопоставленными друг другу.

Оживилось национально-освободительное движение в Царстве Польском. Все попытки найти компромисс, удовлетворив некоторые требования оппозиции, не дали результатов, уступки расценивались как свидетельство слабости властей. 22 января 1863 года подпольное движение перешло в вооружённое восстание на территории Польши, Литвы, Белоруссии и Правобережной Украины, начавшееся нападением повстанцев на солдат ряда гарнизонов. Исчерпав все возможности переговоров, Александр решился на жёсткие меры. Летом 1863 года он отозвал из Польши великого князя Константина Николаевича, назначив на его место графа Берга, а генерал-губернатором в северо-западные губернии отправил М.Н. Муравьёва, известного склонностями к крутым мерам. К маю 1864 года восстание было жестоко подавлено российскими регулярными войсками. За причастность к восстанию было казнено 128 человек; 12 500 было выслано в другие местности (часть из них впоследствии подняла Кругобайкальское восстание 1866 года), 800 отправлено на каторгу. Восстание ускорило проведение крестьянской реформы в западных регионах, при этом на более выгодных для крестьян условиях, чем в остальной России. Власти предприняли меры по развитию начальной школы в Литве и Белоруссии, рассчитывая, что просвещение крестьянства в русском православном духе повлечёт политико-культурную переориентацию населения. Также предпринимались меры по русификации Польши.

Десятилетие неустанных трудов не прошло без следа. С 1865 года в Александре II замечается утомление, даже некоторая апатия. Преобразовательная деятельность ослабевает, и хотя начатые реформы продолжают неуклонно воплощаться в жизнь, новые начинания становятся редкостью. Немалую роль сыграли тут личные несчастья и покушения на жизнь государя, следовавшие одно за другим. В апреле 1865 года в Ницце от спинномозгового менингита умер старший сын Александра Николай – юноша, которому только что исполнился 21 год, успешно завершивший образование, нашедший себе невесту, намеревавшийся начать государственную деятельность в качестве будущего преемника своего отца. Новым наследником престола был объявлен второй сын императора, великий князь Александр Александрович. По способностям он откровенно не соответствовал своему высокому назначению. Наиболее тяжело смерть великого князя Николая сказалась на императрице. Она любила его особенно, занималась его образованием, неизменно приглашала на вечера в свою гостиную. После того, как сын скончался у неё на руках, императрица замкнулась, здоровье её ещё более пошатнулось.

Александр II на смертном одре Супружеская жизнь императора с женой давно уже не ладилась. Смерть сына нанесла ей последний роковой удар. За первые двадцать лет совместной жизни Мария Александровна родила восемь детей – Александру (1842-1849), Николая (1843-1865), Александра (будущий император Александр III, 1845-1894), Владимира (1847-1909), Алексея (1850-1908), Марию (1853-1920), Сергея (1857-1905) и Павла (1860-1919). Между тем, её здоровье с самого начала не отличалось крепостью, она с трудом переносила суровый петербургский климат. Многочисленные роды ещё больше расшатали его. После сорока императрица стала страдать острыми сердечными приступами. Врачи настоятельно советовали Марии Александровне воздержаться от супружеских отношений. Гордая, она молча страдала, продолжая сохранять чувство благодарности к человеку, подарившему ей свою первую любовь и сделавшему из неё, незначительной принцессы, императрицу-повелительницу всея Руси. Подобно своему отцу, Александр II в сорок лет оказался соломенным вдовцом. Одну за другой он сменил нескольких любовниц. Среди них называют княжну Александру Долгорукую, Замятину, Лабунскую, Макарову, Макову и Ванду Кароцци. Всё это были безупречные красавицы, но они не могли заполнить пустоты, которая возникла вокруг императора. Весной 1866 года Александр начал новый, самый бурный в своей жизни роман, которому суждено было сделаться последним. Прогуливаясь в Летнем саду, он заметил молодую девушку, грациозную, с румянцем во всю щёку, с большими глазами. Это была восемнадцатилетняя княжна Екатерина Михайловна Долгорукова (1847-1922). Император знал её с 1857 года, когда она была ещё маленькой девочкой. Теперь, очарованный её красотой, он начал ухаживать за ней, увлекаясь всё больше и больше. Ему удалось пробудить встречные чувства, но отношения влюблённых долгое время оставались платоническими, им нужно было пройти через многие испытания, прежде чем их влечение превратилось во всепоглощающую страсть.

4 апреля 1866 года Александр, закончив обычную прогулку со своими племянниками по Летнему саду, вышел за ворота, чтобы сесть в коляску. Неожиданно к нему подошёл молодой человек, выхватил револьвер и направил прямо в грудь. Нападение было столь неожиданным, что должно было окончиться трагически, но стоявший неподалеку крестьянин Осип Комиссаров успел ударить убийцу по руке. Пуля пролетела мимо. Жандармы схватили покушавшегося и подвели к экипажу императора. "Ты поляк?" – спросил Александр. "Русский", - ответил террорист. "Почему же ты стрелял в меня?" – удивился император. "Ты обманул народ, - отвечал тот, - обещал ему землю, да не дал". Арестованного отвели в 3-е отделение. Выяснилось, что революционера звали Дмитрий Каракозов. Он был дворянином, незадолго до этого исключённым за участие в студенческих беспорядках из Московского университета, членом "Московского кружка", одного из осколков разгромленной "Земли и воли" Чернышевского. По делу Д.В. Каракозова было предано суду 36 человек. Все они были приговорены к каторге и ссылке, а сам Каракозов был повешен 3 сентября на Смоленском поле.

Покушение такого рода было первым в русской истории и произвело на современников огромное впечатление. Не менее сильно подействовало оно на императора. После явного успеха реформ (в которые за десять лет до того мало кто смел поверить) вдруг оказаться с глазу на глаз с такой агрессивностью и непониманием было очень тяжело. Покушение 4 апреля знаменовало собой перемену и в самом императоре и в его политике. Александр II вдруг как бы сразу выдохся и устал. "Государь был действительно постоянно в нервическом раздражении, – вспоминал позже Головнин, – казался крайне грустным и перепуганным и внушал соболезнование". С этого времени берёт начало "охранительный" период царствования Александра, когда он более озабочен был не столько новыми реформами, сколько сохранением достигнутого. В политике стали проявляться черты некоторой реакционности, хотя явного поворота к прошлому не было. Правительство закрыло наиболее радикальные журналы "Современник" и "Русское слово". Были отстранены министр просвещения Головнин, петербургский губернатор Суворов – люди умеренно-либеральной ориентации, подал в отставку шеф жандармов князь Долгоруков. На первое место вышли граф Муравьёв, назначенный главой Следственной комиссии, и князь Гагарин, создатель Особой комиссии по разработке мер укрепления внутреннего спокойствия. Петербургским губернатором стал генерал Ф.Ф. Трепов, a III отделение возглавил молодой и энергичный граф П.А. Шувалов.

Весной того же 1866 года умерла мать Екатерины Долгоруковой. Страшась одиночества, княжна всем сердцем потянулась к Александру, который по возрасту годился ей в отцы. В ночь с 1 на 2 июня в Петергофе, в павильоне "Бабигон" состоялось их первое свидание. Расставаясь со своей возлюбленной, Александр дал обещание, что женится на ней сразу, как только станет свободен. По свидетельству фрейлины А.Толстой, при дворе узнали о новом романе императора и поначалу расценили его как очередное увлечение. Гораздо позже узнали, что Александр встречается с Долгоруковой в самом Зимнем дворце, в бывшем кабинете Николая I, имевшего отдельный вход с площади и потайную лестницу, соединявшую его с апартаментами Александра. Общество однозначно не одобрило новой связи: авторитет императрицы в глазах света был очень велик, её жалели, втихомолку осуждали императора и громко роптали на княжну. Старший брат Екатерины был женат на неаполитанке маркизе де Черчемаджоре. Узнав о скандальной связи своей золовки с государем, та поспешила увезти её в Италию. Быть может, и Александр, сознавая вину перед женой, хотел таким образом избавиться от своего чувства, но оно оказалось сильнее его. За время полугодовой разлуки любовь только окрепла. Новая встреча Александра с Екатериной произошла при необычайных, даже романтических обстоятельствах.

16 мая 1867 года император с двумя сыновьями – Александром и Владимиром – выехал во Францию на Всемирную выставку. 20 мая в Париже их встречал Наполеон III. Александр поселился в Елисейском дворце в тех же апартаментах, которые в 1814 году занимал Александр I. В честь высокого гостя в Тюильри был дан бал и спектакль в Опере, а затем последовало посещение выставки. Но вскоре выяснилось, что Александр приехал в Париж совсем не за этим. “Как стало известно впоследствии, – писала Александра Толстая, – истинной целью поездки было свидание с княжной Долгорукой, в то время находившейся в Париже. Даже граф Шувалов сделал это открытие только задним числом”. Нужно сказать, что Шувалов не зря беспокоился за безопасность Александра II. Французское общество было враждебно настроено по отношению к России. При появлении Александра на улицах Парижа часто раздавались дерзкие демонстративные крики: "Да здравствует Польша!" Польские эмигранты то и дело устраивали демонстрации. 25 мая (6 июня) 1867 года в честь русского государя на ипподроме Лоншамп был устроен смотр войск. По его завершении Александр II, Наполеон III и свиты обоих императоров торжественно поехали к городу через Булонский лес. Оба императора сидели в открытой коляске, как вдруг среди ликующей толпы в сторону Александра II раздался выстрел. Пуля угодила в лошадь французского шталмейстера. Террориста схватили. Им оказался польский эмигрант Антон Березовский, позднее осуждённый и сосланный на каторгу в Новую Каледонию.

Второе покушение подействовало на Александра удручающе. Все знаки сожаления и симпатии, все старания французского императора и императрицы Евгении не смогли рассеять его дурного настроения. Оно ещё более усугублялось из-за неудачных переговоров: несмотря на внешнюю любезность, Наполеон отказался пересматривать условия унизительного Парижского мирного договора 1856 года, согласно которому России запрещалось держать флот на Чёрном море. Пережив два покушения за два года и чудом оставшись в живых, Александр II твёрдо уверовал в то, что его судьба полностью в руках Божьих. И то, что он до сих пор жив, является показателем правильности его действий в отношении русского народа. Александр II не увеличил количество охраны, не заперся во дворце. Он продолжает бывать на приёмах, свободно разъезжать по столице.

Александр II вернулся в Петербург с твёрдым намерением никогда не расставаться со своей возлюбленной. Помимо большой, официальной семьи, он как бы обзавёлся второй, "малой". В сентябре 1872 года княжна Долгорукова сообщила императору, что беременна. В положенный срок она родила мальчика, которого назвали Георгием (1872-1913). На следующий год родилась дочь Ольга (1873-1925). Позднее у них родились ещё двое детей – Борис (1876, умер в младенчестве) и Екатерина (1878-1959). Эта скандальная история не только мучила больную императрицу, но и вызывала негодующие толки придворных. Волновались и сыновья, опасаясь, что побочные братья и сёстры заявят когда-нибудь о своих правах. Граф П.А. Шувалов счёл своим долгом доложить Александру о всеобщем недовольстве, возникшем из-за связи государя с Долгоруковой. Император холодно выслушал Шувалова и дал ему понять, что в свою личную жизнь он никому не позволит вмешиваться. С этого времени положение всесильного фаворита пошатнулось, а в 1874 году Александр внезапно отправил Шувалова послом в Лондон.

В 1875 году обострилась политическая ситуация на Востоке, вспыхнуло восстание против турок в населённых сербами турецких областях Боснии и Герцеговины, а затем и в Болгарии. Александр оказался в крайне сложном положении. С одной стороны, все ведущие министры: иностранных дел, военный и финансов – убеждали его в необходимости сохранять нейтралитет. Было ясно, что Россия встретит противодействие всех европейских держав, прежде всего Англии и Австрии, что война потребует колоссальных расходов, что исход её очень сомнителен, поскольку турецкая армия в избытке получала оружие из Англии. Но с другой стороны, ему приходилось считаться с мощным давлением общественного мнения, требовавшего оказать немедленную военную помощь сербам и болгарам. Мог ли император проявить сдержанность, когда в обществе царил такой патриотический подъём? 12 апреля 1877 года война была объявлена. Стараясь поднять престиж императорской власти, Александр II привлёк к участию в кампании почти всех взрослых великих князей. Главнокомандующим на Балканах был назначен брат царя великий князь Николай Николаевич, главнокомандующим на Кавказском фронте – другой брат Михаил Николаевич. Наследник командовал Рущукским отрядом. На фронте находился и младший сын Александра – Владимир. Сам Александр пробыл на Балканах с мая по декабрь 1877 года. Он не вмешивался в командование, но считал своим долгом находиться в тылу армии, там, где были раненые. Он говорил, покидая столицу: "Я еду братом милосердия".

В июне русская армия форсировала Дунай и начала осаду Плевны, обороняемой сильным турецким гарнизоном. Турки защищались с исключительным упорством, делали дерзкие вылазки, нанося русским тяжёлый урон. Одно время казалось, что война окончится ничем и придётся возвращаться за Дунай. Граф Милютин писал в сентябре: "Войска не падают духом; но слышится ропот на начальство. В России этот ропот принимает характер общего неудовольствия; громко порицают и начальство армии, и самого государя. Не скрывают негодования на то, что должности в армии розданы великим князьям, как будто вся кампания делается для того только, чтобы доставить случай членам царского дома украситься Георгиевскими крестами... Злые языки, даже в свите государя, говорят, что война ведётся по образцу красно-сельских маневров. Ходят слухи, будто в самом Петербурге, намереваются подать государю адрес для убеждения его возвратиться в столицу". Но Александр не мог вернуться в Россию, оставив армию в тяжёлом положении. Он ощущал на своих плечах груз ответственности за исход этой войны, а понимание того, что многое делается не так, как надо, было для него причиной огорчений и разочарований. Полковник Газенкампф записал в сентябре в своём дневнике: "Я в первый раз понял всю глубину трагизма положения государя. Мне стало ясно, что он действительно не может не оставаться на театре военных действий. Ему необходимо видеть и слышать самому всё, что здесь делается, иначе нет и не может быть покоя его измученной душе. Он немощен физически и надорван душевно: он обманут в своих ожиданиях, разочарован и огорчён неудачами своих усилий на благо своего народа; он изуверился в людях. Вся Россия и все вокруг нас ропщут и ищут козлов отпущения за все неудачи и разочарования, – один государь ни на что не жалуется, никого не упрекает, а только молится и плачет. Я наблюдал за ним весь день: видно было, что у него напряжён каждый нерв, что весь он обратился в мучительное ожидание, что в его душе – смертельная тоска. И, несмотря на это, никому ни укоризны, ни недовольного взгляда..."

Император терпеливо переносил трудности походного быта, дороги и недосыпание. Он обходил палаты раненых, утешал отчаявшихся, награждал отличившихся и всех подбадривал. Наконец, в середине ноября наступил перелом. 16 ноября в Закавказье русские взяли Карс, а 28 ноября пала Плевна. Одушевлённые этой победой русские войска зимой перешли через Балканы в Румынию. Город сдавался за городом, капитулировали целые корпуса турецких войск. Передовые отряды заняли Филиппополь и Андрианополь, приближались к Стамбулу. Султан запросил мира. Восточная война 1877-1878 годов, покрывшая русского солдата неувядаемой славой, закончилась. 19 февраля 1878 года в местечке Сан-Стефано был заключён предварительный мирный договор. По этому договору Турция признала независимость Черногории, Сербии и Румынии, согласилась на образование из своих болгарских и македонских областей княжества Болгария; обязывалась провести реформы в Боснии и Герцеговине. России Турция уступала обратно устье Дуная, отошедшее от неё в 1856 году, а также города Батум и Карс в Закавказье.

Памятник Александру II в Хельсинки Но Англия и Австрия категорически отказались признать условия этого мира. Отношения этих держав с Россией настолько обострились, что вот-вот могла начаться новая война. При посредничестве Германии в Берлине начался мирный конгресс. Под давлением всей европейской дипломатии князь Горчаков должен был согласиться на серьёзные уступки. Таким образом, следствия войны за освобождение балканских славян оказались неудовлетворительными. Военный успех не сопровождался аналогичным политическим результатом. Россия не добилась своих целей и осталась совершенно изолированной, без союзников и друзей. Вот почему в русском обществе Восточная война и Берлинский конгресс вызывали чувства разочарования. Сам канцлер князь Горчаков, представлявший Россию на конгрессе, в записке Александру II признался: "Берлинский конгресс есть самая чёрная страница в моей служебной карьере". Император пометил: "И в моей также". Таков был финал войны, на которую потратили более миллиарда рублей и ради которой совершенно расстроили отечественные финансы. Александр II вернулся в Россию постаревшим. Все свидетели его тогдашней жизни в один голос говорят, что он похудел, осунулся и сгорбился. Морис Палеолог писал о состоянии государя в конце 1878 года: "Порой им овладевала тяжёлая меланхолия, доходившая до глубокого отчаяния. Власть его более не интересовала; всё, что он пытался осуществить, кончалось неудачей. Сколько усилий потратил он, чтобы избежать турецкой войны, навязываемой ему его народом! И после её окончания он предотвратил новое военное столкновение... Что получил он в награду за всё это? Со всех концов России поступали к нему донесения губернаторов, сообщавших, что народ, обманутый в своих чаяниях, во всём винил царя. А полицейские донесения сообщали об угрожающем росте революционного брожения. Смятенной душой он устремился к единственному человеку, пожертвовавшему для него своей честью, светскими удовольствиями и успехами, – к человеку, думавшему об его счастье и окружавшему его знаками страстного обожания".

Нужно сказать, что Восточная война была не единственной в царствование Александра II. Как и его предшественники, Александр думал о завоеваниях. В мае 1864 года закончилась Кавказская война против горцев, длившаяся с 1817 года. Завершилось присоединение к России территорий Казахстана (1865), большей части Туркестана (1865-1881). На Кавказе отличился А.И. Барятинский, взявший в плен горского вождя Шамиля, а в Туркестане обессмертили себя М.Д. Скобелев и К.П. фон Кауфман. Смысл присоединения Средней Азии многим был непонятен. Так, М.Е. Салтыков-Щедрин критиковал поведение генералов и чиновников, использовавших среднеазиатскую войну для личного обогащения, а М.Н. Покровский указывал на бессмысленность завоевания Средней Азии для России. Между тем, война в Туркестане обернулась большими людскими потерями и материальными затратами. На восточной окраине Азии Россия в царствование Александра II тоже сделала важные приобретения, причём мирным путём. По Айхунскому договору, заключённому с Китаем в 1857 году, к России отошёл весь левый берег Амура, а Пекинский договор 1860 года предоставил России и часть правого берега между рекой Уссури, Кореей и морем. С тех пор началось быстрое освоение и заселение Амурской области. В 1875 году Япония уступила не принадлежавшую России часть Сахалина взамен Курильских островов. В 1867 году правительство решило отказаться от владений в Северной Америке, и за денежное вознаграждение (7,2 млн. долларов) уступило их Северо-Американским Штатам. Интересно, что окончательный расчёт за приобретение Аляски так и не был произведён, ибо корабль, на котором везли деньги в Россию, затонул.

Вскоре после своего возвращения с Восточной войны Александр приказал подготовить в Зимнем дворце апартаменты для княжны Долгоруковой и её детей. Император уже настолько нуждался в постоянном присутствии этой женщины, что стал совершенно равнодушен к мнению света и своей больной жены. Тем временем покушения на Александра II делались всё более дерзкими. Третья попытка убить его была предпринята 2 (14) апреля 1879 года. В десятом часу утра государь совершал свою обычную прогулку: он шёл по Миллионной, Зимней канавке и Мойке, а потом повернул на площадь Гвардейского штаба. Здесь навстречу ему попался высокий молодой человек в чиновничьей фуражке. Разминувшись с ним, Александр обернулся и увидел в руках незнакомца револьвер. Мгновенно сообразив, в чём дело, он бросился бежать зигзагами в сторону Певческого моста. Убийца кинулся следом, стреляя на ходу. Прежде чем его схватили, он успел выстрелить пять раз, но не попал ни разу. Стрелявшим оказался бывший студент Петербургского университета, 33-летний Александр Соловьёв. Позднее Верховный суд приговорил его к смерти. Он был повешен 28 мая (9 июня) 1879 года.

Если три первых покушения на Александра II осуществлялись одиночками, то затем целью уничтожения царя задаётся целая террористическая организация. Летом 1879 года была создана «Народная воля», которая на своём первом заседании единогласно приговорила к смерти императора Александра II. Монарх обвинялся в обмане народа мизерными реформами, кровавом подавлении восстания в Польше, подавлении свободы и репрессиях против демократической оппозиции. С этого момента охота за Александром приняла более жёсткие формы. 19 ноября (1 декабря) 1879 года террористы устроили взрыв на пути следования царского поезда из Ливадии в Москву, на Рогожско-Симоновой заставе, недалеко от Москвы. Спасло императора то, что в Харькове сломался паровоз поезда свиты, который шёл на полчаса раньше царского. Царь не захотел ждать и первым поехал царский поезд. Не зная об этом обстоятельстве, террористы пропустили первый состав, взорвав мину под четвёртым вагоном второго. Сам Александр остался невредим, но понимал, что с каждым новым покушением шансы на спасение становятся всё меньше. Узнав о том, что в очередной раз избежал гибели, Александр II, по словам очевидцев, горько произнёс: «Что они имеют против меня, эти несчастные? Почему они преследуют меня, словно дикого зверя? Ведь я всегда стремился делать всё, что в моих силах, для блага народа!» Петербургская полиция не могла гарантировать безопасности членам императорской семьи за пределами их дворцов. Великие князья просили государя переселиться в Гатчину, но Александр наотрез отказался покинуть столицу и изменить маршруты своих ежедневных прогулок и воскресные парады войск гвардии. Дальнейшие события показали, что и во дворце император уже не мог чувствовать себя в безопасности.

5 (17) февраля 1880 года в половине седьмого вечера, когда Александр II, окружённый семьёй, беседовал в своих апартаментах с приехавшим в Петербург братом императрицы, принцем Александром Гессенским и его сыном Александром Болгарским, раздался страшный взрыв. Несколько пудов динамита, заложенного террористом С.Н. Халтуриным, было взорвано на первом этаже Зимнего дворца под помещением главного караула. Террористы надеялись, что взрыв разрушит царскую столовую (на третьем этаже), где как раз в это время должен был обедать император со своими родственниками. К досаде революционеров, случай снова спутал заговорщикам все карты – поезд одного из членов императорской семьи – принца Гессенского – опоздал на полчаса, сдвинув время торжественного ужина. Александр II не пострадал. Впрочем, взрыв всё равно не одолел крепкой дворцовой постройки; опустился только пол столовой, упала мебель и лопнули стёкла. Разрушена была караульня – как раз под столовой. Итогом очередного покушения стали 11 убитых и 56 раненых солдат из охранявшего царя Финляндского полка.

Через несколько дней после взрыва Александр II созвал в Зимнем дворце чрезвычайное совещание. Он был мрачен, горбился, почернел и говорил хриплым, простуженным голосом. Среди общей растерянности некоторый оптимизм внушил императору только граф М.Т. Лорис-Меликов, боевой генерал, герой турецкой войны и покоритель Карса, служивший ранее харьковским генерал-губернатором. Ему удавалось успешно бороться с революционерами в своей губернии, и Александр поставил его во главе чрезвычайной Верховной распорядительной комиссии с широкими, почти диктаторскими полномочиями. Император увидел в Лорисе-Меликове прежде всего "твёрдую руку", способную навести "порядок". Но очевидно было, что одними жёсткими мерами этой цели уже не достигнуть. Хотя общество и осуждало дикие способы борьбы народовольцев, оно вполне сочувствовало идеалам, ради которых те начали террор. Необходимо было внушить умеренной, просвещённой части общества, что правительство ещё в состоянии проводить преобразования. Поэтому Лорис-Меликов постарался в своих объяснениях с общественными деятелями и публицистами убедить всех в том, что реакция кончилась, и что реформы будут продолжены. Главным в замыслах М.Т. Лориса-Меликова был план учреждения очень ограниченного представительного органа при императоре.

Хотя Александру не всё нравилось в программе Лориса-Меликова, он постепенно стал соглашаться с его доводами. Император чувствовал себя утомлённым бременем власти и готов был возложить хотя бы часть этого груза на другие плечи. К тому же личные дела занимали Александра в это время едва ли не больше, чем государственные. 22 мая 1880 года умерла императрица Мария Александровна. Александр решил, что пришло время исполнить обещание, которое он дал княжне Долгоруковой 14 лет назад. Не выдержав положенного траура, он женился. Свадьба состоялась 6 июля в Большом Царскосельском дворце в одной из комнат, где поставили походный алтарь – обыкновенный стол. При венчании присутствовали только граф Адлерберг, два дежурных генерал-адъютанта и фрейлина Шебеко. Богданович пишет, что Александр II женился в штатском платье, говоря: "Это не император, а частный человек, который исправляет совершённую ошибку". В тот же день он пожаловал своей жене титул светлейшей княгини Юрьевской и даровал ей все права, которыми пользовались члены императорской фамилии. По свидетельству С.Ю. Витте, хорошо знавшего Александра III, последний не одобрял брака своего отца с княгиней Юрьевской «после 60-летнего возраста, когда Он уже имел стольких, совершенно взрослых детей и даже внуков».

Сразу после венчания Александр на всё лето и осень уехал с женой в Крым, в Ливадию. Ему хотелось дать своему окружению время свыкнуться с новой супругой и самому пожить в обстановке относительного покоя в кругу семьи. Сохранилось предание, что он хотел выполнить намеченные Лорисом-Меликовым государственные преобразования, а затем отречься от престола в пользу цесаревича и уехать в Ниццу, чтобы вести жизнь частного человека. Пытаясь наладить отношения со старшим сыном, который был глубоко оскорблён браком отца, Александр II вызвал его в Крым. Но княгиня Юрьевская заняла в Ливадийском дворце покои своей предшественницы, и это оказалось для цесаревича и его жены непереносимой обидой. Примирение не состоялось. Наследник избегал встреч с мачехой за обеденным столом, так что императору пришлось разделить неделю на дежурные дни: если у него обедал сын, то жена не показывалась в столовой, если она находилась за столом, Александр Александрович уезжал на прогулку. В конце ноября Александр II с семьёй вернулся в Петербург, где княгиня Юрьевская поселилась в роскошных, специально для неё отделанных апартаментах Зимнего дворца.

28 января 1881 года граф М.Т. Лорис-Меликов подал Александру II доклад, в котором окончательно изложил свою программу. Самой существенной её частью было создание двух депутатских комиссий из представителей дворянства, земства и городов, а также правительственных чиновников для рассмотрения финансов и административно-хозяйственных законопроектов, поступающих затем в общую комиссию, а из неё в Государственный совет. Александр большую часть плана предварительно одобрил, но, по своему обыкновению, поручил рассмотреть дело в совещаниях с узким составом. Через неделю первое такое совещание собралось у самого императора и вполне одобрило доклад Лорис-Меликова. Оставалось подготовить правительственное сообщение и опубликовать его. Проект был подан императору, тот одобрил его и утром 1 марта распорядился о созыве Совета Министров для окончательного редактирования текста. П.А. Валуев, один из сановников, работавших в этот день с императором, вынес о его настроении самое благоприятное впечатление. "Я давно, очень давно не видел государя в таком добром духе и даже на вид таким здоровым и добрым", - вспоминал он на следующий день. Как знать – успей Александр II осуществить программу Лориса-Меликова в полном объёме, и, быть может, история России пошла бы совсем другим путём. Но ему не суждено было продолжить свои начинания – время, ему отпущенное, подошло к концу.

После неудавшегося покушения в Зимнем дворце народовольцы стали основательно готовится к очередной попытке. Александр II стал редко покидать дворец, выезжая только на смену караула в Михайловском манеже. Этим шансом и решили воспользоваться народовольцы. Возможны были два пути следования царского кортежа: по набережной Екатерининского канала или по Невскому проспекту и Малой Садовой. Первоначально, по инициативе Александра Михайлова, рассматривался вариант минирования Каменного моста на Екатерининском канале. Подрывники во главе с Н.И. Кибальчичем изучили опоры моста, подсчитали необходимое количество взрывчатки. Но, после некоторых колебаний, от взрыва моста отказались, поскольку не было гарантии в успехе. Остановились на втором варианте – заложить мину под проезжей частью на Малой Садовой. Если мина по каким-либо причинам не взорвалась бы, то четверо народовольцев, находящиеся на улице, должны были бросить в царскую карету бомбы. Ну, а если и после этого Александр будет жив, то А.И. Желябов прыгнет в карету и заколет царя кинжалом.

Незамедлительно преступили к реализации идеи. Двое членов «Народной воли» – Анна Якимова и Юрий Богданович – сняли полуподвальное помещение на Малой Садовой, открыв сырную лавку. Из подвала Желябов с товарищами в течение нескольких недель прорывали туннель под проезжую часть улицы. Над миной трудился гений химических наук Н.Кибальчич. С самого начала у террористов возникли непредвиденные проблемы. Началось всё с того, что «сырная лавка», совершенно не посещаемая покупателями, вызвала подозрения дворника соседского дома, который дал знать в полицию. И хотя проверяющие ничего не нашли, сам факт того, что магазин находится под подозрением, вызывал беспокойство. Далее последовало несколько тяжелых ударов по руководящему звену «Народной воли». В ноябре 1880 года полиция арестовала Александра Михайлова, а за несколько дней до даты запланированного покушения – в конце февраля 1881 года – Андрея Желябова. Именно арест последнего заставил террористов действовать без промедления, назначив день покушения на 1 марта 1881 года.

1 (13) марта 1881 года после завтрака, Александр II, покончив с делами, выехал из Зимнего дворца в Манеж. Его сопровождали семь казаков охраны и трое полицейских во главе с обер-полицмейстером А.Дворжицким, следующие в отдельных санях за царской каретой. Поприсутствовав на разводе караулов и заехав в Михайловский замок выпить чаю у своей кузины великой княгини Екатерины Михайловны, в два часа десять минут царь отправился обратно в Зимний дворец через… Екатерининский канал. Такой поворот событий рушил все планы заговорщиков. Мина на Садовой улице становилась бесполезной. И в этой ситуации Софья Перовская, возглавившая организацию после ареста Желябова, спешно переработала детали операции. Четверо народовольцев – Гриневицкий, Рысаков, Емельянов и Михайлов – заняли позиции вдоль набережной Екатерининского канала и ждали условного сигнала от Перовской, по которому они должны были кидать бомбы в царскую карету. Таким сигналом должен был стать взмах её платка. Проехав Инженерную улицу, царский кортеж выехал на набережную. Далее события развивались мгновенно. Мелькнул платок Перовской – и Рысаков бросил свою бомбу в сторону царской кареты. Раздался оглушительный взрыв, от которого сильно был повреждён экипаж императора и ранены два конвойных казака, а также оказавшийся поблизости мальчишка-крестьянин. Проехав ещё несколько шагов, царская карета остановилась. Император не пострадал. Дворжицкий помог государю выбраться из кареты, доложил, что террорист, бросивший бомбу, уже схвачен, и предложил царю продолжить путь в его санях. Однако вместо того, чтобы покинуть место покушения, Александр II пожелал увидеть преступника. Поглядев на Рысакова, которого уже обыскивала охрана, император медленно пошёл в сторону Театрального моста. Дворжицкий опять попросил садиться в сани. Александр отвечал: "Хорошо, только прежде покажи мне место взрыва". Как писал революционер-анархист князь Кропоткин, «император чувствовал, что военное достоинство требует посмотреть на раненых казаков и сказать им несколько слов. Так поступал он во время турецкой войны, когда в день его именин сделан был безумный штурм Плевны, кончившийся страшной катастрофой».

Они пошли обратно. В этот момент, в 2 часа 25 минут, незамеченный охраной террорист И.И. Гриневицкий метнул под ноги царю вторую бомбу. Взрывная волна отбросила Александра II на землю, из раздробленных ног хлестала кровь. Император и его убийца, оба смертельно раненные, сидели почти рядом на снегу, опираясь руками о землю, спиной – о решётку канала. Растерянность окружающих привела к тому, что на месте царю помощи не оказали. Некоторое время рядом с царём вообще никого не было! Затем к нему подбежали кадеты, возвращавшиеся с парада, жандармский ротмистр Колюбакин и... третий террорист Емельянов, державший под мышкой свёрток с бомбой! Подбежавшие люди помогли перенести царя в сани. Кто-то предложил внести монарха в первый же дом. Александр II услышал это и из последних сил прошептал: «Отвезите меня во дворец. Там я хочу умереть…» Вокруг лежало не менее двух десятков убитых и раненых. Всюду были куски изорванной одежды, сабель и эполет, части человеческих тел, осколки газового фонаря, остов которого от взрыва погнулся. Александр успел только сказать: "Помоги!" – и потерял сознание. Его положили в сани Дворжицкого и в сопровождении великого князя Михаила Николаевича отвезли в Зимний дворец. Одежда царя была обожжена, он был наполовину гол. Правая нога его была оторвана, левая раздроблена и почти отделилась от туловища, лицо и голова были изранены. Ротмистр Колюбакин поддерживал царя в крошечных санях. По дороге Александр открыл глаза и спросил: «Ты ранен, Колюбакин?»

В том же состоянии внесли его из саней во дворец, не на носилках даже, а на руках. В дверь дворца втиснуться толпе было трудно, дверь выломали, всё так же держа на руках полуголого, обожжённого, умирающего человека. По мраморным ступеням лестницы, затем по коридору царя пронесли в его кабинет и положили на диван, передвинутый от стены к письменному столу. Александр был без сознания. Растерянный фельдшер Коган прижал артерию на левом бедре царя. Доктор Маркус заглянул в окровавленный левый глаз умирающего и упал на стул, лишившись чувств. Кто-то лил воду на лоб Александра II. В комнату вошёл лейб-медик, знаменитый врач С.П. Боткин. Но и его искусство было здесь бесполезно. Один за другим входили в кабинет члены царской семьи, будущие цари – Александр III и Николай II, духовник, главные сановники государства. Внезапно вбежала княгиня Юрьевская. Она упала навзничь на тело Александра II и, покрывая его руки поцелуями, зарыдала: «Саша! Саша!» Глядя на это, заплакали великие княгини. Розовый пеньюар княгини Юрьевской пропитался кровью. Агония царя продолжалась три четверти часа. В это время прибыл градоначальник, подробно доложил о случившемся. К лейб-медику подошёл наследник престола и осторожно спросил: “Есть ли надежда?” Боткин отрицательно покачал головой и проговорил: “Тише! Государь кончается”. Собравшиеся в кабинете приблизились к умирающему. Боткин, слушавший пульс царя, кивнул головой и опустил окровавленную руку. “Государь император скончался”, – объявил он твёрдым голосом. Княгиня Юрьевская, побледнев, вскрикнула и рухнула на пол. Остальные встали на колени. Было около половины четвёртого дня 1 (13) марта 1881 года. В 15 часов 35 минут с флагштока Зимнего дворца был спущен императорский штандарт, оповестив население Санкт-Петербурга о смерти императора Александра II. Шестое по счёту покушение на царя оказалось удачным для террористов. Он погиб как раз в тот день, когда решился дать ход конституционному проекту М.Т. Лорис-Меликова, сказав своим сыновьям Александру (будущему императору) и Владимиру: «Я не скрываю, что мы идём по пути конституции». Великие реформы остались незавершёнными.

Дальнейшая судьба заговорщиков сложилась печально. Гриневицкий скончался от взрыва своей же бомбы в тюремном госпитале почти одновременно с царём. Пытавшаяся уйти в бега Софья Перовская была поймана полицией и 3 апреля 1881 года повешена вместе с Желябовым, Кибальчичем, Михайловым и Рысаковым на Семёновском плацу. Надежда народовольцев на подрыв основ монархии убийством царя не оправдалась. Не произошло никаких народных восстаний, ибо простому народу чужды были идеи «Народной воли», от них отшатнулось и большинство ранее симпатизирующей интеллигенции. Вошедший на престол сын царя – Александр III – полностью отказался от всех либеральных начинаний отца, вернув поезд Российской империи в колею полного самодержавия.

4 марта тело императора было перенесено в Придворный собор Зимнего дворца; 7 марта торжественно перенесено в Петропавловский собор Петербурга. Отпевание 15 марта возглавил митрополит Санкт-Петербургский Исидор (Никольский) в сослужении членов Святейшего Синода и духовенства. Гибель царя-освободителя, убитого народовольцами от имени «освобождённых», казалась многим символичным завершением его царствования, приведшем, с точки зрения консервативной части общества, к разгулу «нигилизма»; особое негодование вызывала примиренческая политика графа Лорис-Меликова, который рассматривался как марионетка в руках княгини Юрьевской. Политические деятели правого крыла (в их числе К.Победоносцев<, Е.Феоктистов и К.Леонтьев) с большей или меньшей прямотой даже говорили, что император погиб «вовремя»: процарствуй он ещё год или два, катастрофа России (крушение самодержавия) стала бы неизбежностью. Ректор Санкт-Петербургской духовной академии протоиерей Иоанн Янышев 2 марта 1881 года, перед панихидой в Исаакиевском соборе, сказал в своём слове: «Государь не скончался только, но и убит в своей собственной столице… мученический венец для Его священной главы сплетён на русской земле, в среде Его подданных. Вот что делает скорбь нашу невыносимою, болезнь русского и христианского сердца – неизлечимою, наше неизмеримое бедствие – нашим же вечным позором!»

Редакционная статья приложения к правоконсервативной газете «Русь» от 4 марта гласила: «Царь убит!.. Русский царь, у себя в России, в своей столице, зверски, варварски, на глазах у всех – русскою же рукою… Позор, позор нашей стране! Пусть же жгучая боль стыда и горя проникнет нашу землю из конца в конец, и содрогнётся в ней ужасом, скорбью, гневом негодования всякая душа!» На экстренном заседании Московской городской думы было единогласно принято следующее постановление: «Совершилось событие неслыханное и ужасающее: русский царь, освободитель народов, пал жертвою шайки злодеев среди многомиллионного, беззаветно преданного ему народа. Несколько людей, порождение мрака и крамолы, осмелились святотатственною рукой посягнуть на вековое предание великой земли, запятнать её историю, знамя которой есть Русский Царь. Негодованием и гневом содрогнулся Русский народ при вести о страшном событии».

Вскоре после похорон Александра II в Петропавловском соборе фрейлина А.Ф. Тютчева писала в своём дневнике, сравнивая убитого императора с начавшим царствование Александром III, его сыном: "Видя его, понимаешь, что он сознаёт себя императором, что он принял на себя ответственность и прерогативы власти. Его отцу, покойному императору, всегда не доставало именно этого чувства своего положения, веры в свою власть; он не верил в своё могущество, как бы реально оно не было. Он всюду подозревал противодействие и, раздражаясь собственными сомнениями, стал создавать это сопротивление вокруг себя. Благодаря этому, несмотря на его доброту, его боялись больше, чем любили, и, несмотря на его смирение, влияние на него имели только льстецы; поэтому-то он в конце жизни был так плохо окружён и попал в руки к дурным людям. Чувствуя себя слабым, он не доверял самому себе, но ещё менее доверял другим; в людях, которыми он пользовался, он предпочитал ничтожества, потому что думал, что над такими людьми легче властвовать и легче направлять их, тогда как, наоборот, они более склонны к обманам и лести. Эта слабость характера покойного государя делала его столь непоследовательным и двойственным во всех его словах, поступках и отношениях, а это в глазах всей России дискредитировало саму власть и привело страну в состояние той плачевной анархии, в которой мы находимся в настоящее время. Прекрасные реформы царствования Александра Второго, мягкость, великодушие его характера должны были бы обеспечить ему восторженную любовь его народа, а между тем он не был государем популярным в истинном смысле слова; народ не чувствовал притяжения к нему, потому что в нём самом отсутствовала национальная и народная струна, и в благодарности за все благодеяния, оказанные им России, чувствуется скорее влияние рассудка, чем непосредственный порыв масс. Человеческая природа такова, что она более ценит людей за их самих, чем за их дела. По своему характеру и уму покойный император был ниже тех дел, которые он совершил. Он был действительно высок неисчерпаемой добротой и великодушием своего сердца, но эта доброта не смогла заменить силы характера и ума, которых он был лишён". Возможно, в этой посмертной оценке Александра II одной из умных и наблюдательных его современниц, хорошо знавшей царскую семью, действительно заключается разгадка злосчастной судьбы императора-освободителя и того поразительного факта, что, сделав для России больше чем все его предки после Петра Великого, он не заслужил за это ни любви современников, ни благодарности потомков.
«Ночью, сидя на наших кроватях, мы продолжали обсуждать катастрофу минувшего воскресенья и спрашивали друг друга, что же будет дальше? Образ покойного Государя, склонившегося над телом раненого казака и не думающего о возможности вторичного покушения, не покидал нас. Мы понимали, что что-то несоизмеримо большее, чем наш любящий дядя и мужественный монарх ушло вместе с ним невозвратимо в прошлое. Идиллическая Россия с Царём-Батюшкой и его верноподданным народом перестала существовать 1 марта 1881 года. Мы понимали, что Русский Царь никогда более не сможет относиться к своим подданным с безграничным доверием. Не сможет, забыв цареубийство, всецело отдаться государственным делам. Романтические традиции прошлого и идеалистическое понимание русского самодержавия – всё это будет погребено, вместе с убитым императором, в склепе Петропавловской крепости. Взрывом прошлого воскресенья был нанесён смертельный удар прежним принципам, и никто не мог отрицать, что будущее не только Российской Империи, но и всего мира, зависело теперь от исхода неминуемой борьбы между новым русским Царём и стихиями отрицания и разрушения».

Великий князь Александр Михайлович


Надгробие входит в Перечень объектов исторического и культурного наследия федерального (общероссийского) значения, находящихся в г.Санкт-Петербурге
(утв. постановлением Правительства РФ от 10 июля 2001 г. N 527)
могила Александра II Николаевича Романова