Главная страница Гостевая книга Ссылки на сайты близкой тематики E-mail
 

СУВОРОВ Александр Васильевич (1730-1800)

А.В. Суворов Великий русский полководец, генералиссимус русской армии А.В. Суворов родился 13 (24) ноября 1730 года (по другим данным – 1729) в семье военного, кавалера ордена святого Александра Невского, генерал-аншефа и сенатора Василия Ивановича Суворова (1705-1775). В своей собственноручно написанной записке Суворов пишет о рождении в 1730 году, а в автобиографии указывает, что поступил на службу в 15 лет, и было это в 1742 году (то есть дата рождения – 1727 год). Кроме этого, в записи полка от 25 октября 1742 года, в который поступал Суворов, написано, что отроду ему 12 лет и было это записано со слов самого Суворова (то есть дата рождения – 1729 год). Дополнительная информация, однозначно указывающая дату рождения, до настоящего времени не выявлена. Большинство исследователей склоняются к тому, что местом рождения А.В. Суворова следует считать Москву, однако это тоже доподлинно не установлено.

Его отец, В.И. Суворов, отличался высокой образованностью, был автором первого русского военного словаря, крестником Петра I. Мать – Авдотья (Евдокия) Феодосьевна Суворова, в девичестве Манукова. О ней сохранилось крайне мало сведений. По одной из версий, её отец, Феодосий Семёнович, принадлежал к старинному роду московского служилого дворянства, с 1725 года был вице-президентом Вотчинной коллегии. Иногда можно встретить утверждение об армянском происхождении матери Суворова. Эта версия не получила распространения в специальной литературе и считается легендой. По родословной легенде Суворовы происходят от древней шведской благородной фамилии. Предок их Сувор, как утверждал сам Суворов в автобиографии, выехал в Россию в 1622 году при царе Михаиле Фёдоровиче и принял российское подданство.

Маленький Саша Суворов (его назвали в честь Александра Невского) детство провёл в отцовском имении в деревне и систематического образования не получил. Он был слабым, болезненным ребёнком и его отец, видя хилое сложение сына, готовил его к гражданской службе. В малорослом, слабом мальчике трудно было предугадать будущего великого полководца, пробившего себе дорогу к славе своими личными дарованиями и железным характером. Но Сашу с детства неодолимо влекло к военному делу, пользуясь богатейшей отцовской библиотекой, он изучал артиллерию, фортификацию, военную историю. Помимо военных дисциплин, он изучал математику, философию, историю, немецкий и французский языки. Решив стать военным, Суворов стал закаляться и заниматься физическими упражнениями, стараясь подражать полководцам древности. От отца, служившего при Петре I, мальчик много слышал о царе, и всю жизнь потом Суворов ощущал себя исполнителем дела Петрова, видел в нём национального вождя. Молодой Суворов тщательно изучал всё, что требовалось для офицера. Он не мог пройти мимо уставов Петра I, обобщившего преобразования и огромный военный опыт русской армии начала XVIII века. Вынеся из родительского дома уважение к науке и жажду знаний, Суворов чуть ли не до конца жизни постоянно пополнял своё образование.

Большое влияние на судьбу Суворова оказал генерал А.П. Ганнибал – друг семьи Суворовых. Заметив, что во время игры в солдатики Александр неплохо разбирается в тактических сложностях манёвра, Ганнибал повлиял на его отца, чтобы тот избрал для сына военную карьеру. Так 23 октября 1742 года отец записал его рядовым солдатом в лейб-гвардии Семёновский полк, чтобы начать положенную законом выслугу лет для офицерского чина. В 1745 году он был записан в 8-ю роту того же полка, а 1 января 1748 года в чине капрала поступил в тот же полк на действительную службу, хотя дворянские дети начинали её уже в офицерском чине. Службу он стал нести весьма ретиво, закалил своё здоровье, отлично переносил усталость. Солдаты любили Суворова, но уже тогда считали его чудаком. Жизнь его не походила на жизнь других дворян того времени.

Погрузившись в солдатскую среду, Суворов сроднился с армией навсегда, дух русского солдата укоренился в нём. Суворов любил службу. Почистив ружьё, он говорил: "Жена моя в надлежащем виде". Ревностное отношение к службе сразу же выделило Суворова среди других семёновцев, ему стали давать ответственные поручения. Сам Суворов в ответ на вопрос майора Соковнина, как ему удаётся подготавливать прекрасно всё понимающих солдат, ответил: “Упражняться солдат я заставлял без употребления строгости и всяких побоев. Я вперил в каждого охоту и желание выучиться скорее и искусством своим превзойти товарищей. Обходясь с ними ласково и дружелюбно, разделяя с ними труды, довёл я их до того, что солдаты сами старались всё понять”. Вскоре, в июне 1751 года, Суворов был произведён в сержанты. Тогда же Елизавета Петровна возвышает по службе отца будущего генералиссимуса. В Семёновском полку Суворов прослужил шесть с половиной лет.

Историк А.Ф. Петрушевский описывает один примечательный случай из жизни Суворова, относящийся к этому периоду: «Будучи в Петергофе в карауле, он стоял на часах у Монплезира. Императрица Елизавета Петровна проходила мимо, Суворов отдал ей честь. Государыня почему-то обратила на него внимание и спросила, как его зовут. Узнав, что он сын Василия Ивановича, который был ей известен, она вынула серебряный рубль и хотела дать молодому Суворову. Он отказался взять, объяснив, что караульный устав запрещает брать часовому деньги. „Молодец, - сказала государыня, - знаешь службу”, потрепала его по щеке и пожаловала поцеловать свою руку. “Я положу рубль здесь, на земле, - прибавила она, - как сменишься, так возьми”. Рубль этот Суворов хранил всю жизнь».

Медленно возвышался Суворов, примерной службой добиваясь новых чинов. Служил на младших командирских должностях и только 25 апреля 1754 года он был произведён в первый офицерский чин поручика и переведён в Ингерманландский пехотный полк. Редкие строевые учения, караульная служба и исполнение тыловых интендантских должностей не удовлетворяли Суворова и, по просьбе отца, его направили в лёгкий корпус генерал-поручика Г.Г. Берга. С января 1756 года он уже обер-провиантмейстер капитанского ранга при Военной коллегии, работает в Новгородской губернии, что обогатило его опытом организации тыловых подразделений. В том же году в октябре Суворова производят в генерал-аудитор-лейтенанты (майоры). Уже в декабре он – премьер-майор. Суворову очень хотелось показать себя в настоящем деле – на войне, и случай такой вскоре представился. Надвигалась Семилетняя война (1756-1763) с Пруссией. Но ещё два года Суворов находился на штабных тыловых должностях.

Штурм Очакова В 1758 году Суворов покинул Военную коллегию. Он производится в подполковники и отправляется в действующую армию комендантом города Мемель. Так он и начал свой боевой путь. В своей первой боевой стычке Суворов участвовал 14 (25) июля 1759 года, когда с эскадроном драгун атаковал и обратил в бегство немецкую кавалерию. Вскоре Суворова назначают дежурным офицером при командире дивизии генерал-аншефе В.В. Ферморе. На этой должности, будучи сотрудником штаба Фермора, Суворов участвовал в сражении при Кунерсдорфе 1 (13) августа 1759 года. Битва при Кунерсдорфе была первой крупной битвой в его жизни. Но трусость главнокомандующего Апраксина была поразительной. Выиграв сражение, русские панически бежали от разбитого противника. Лишь после замены командующего русские войска начали активные действия и вскоре захватили Пруссию, овладели Кёнигсбергом. В составе отряда Тотлебена в 1760 году Суворов был в числе покорителей Берлина, под началом П.А. Румянцева нанёс ряд поражений прусской армии в Польше. Во время многочисленных стычек проявил себя как талантливый и смелый партизан и кавалерист. Так, при Бунцельвице с небольшим числом казаков Суворов захватил прусский пикет, отбил посланный против него отряд гусар и в пылу их преследования достигнул неприятельских окопов, так что мог рассмотреть штабные палатки в лагере. Участвовал он в боях у Ландсберга, Бирштайна, Вейсентина, Гольнау, Наугарта и во взятии крепости Кольберг (1761). Хвалили Суворова часто, а в конце Семилетней войны он заслужил и положительный отзыв генерала Г.Г. Берга: "Быстр при рекогносцировке, отважен в бою и хладнокровен в опасности".

Уже в старости Суворов говорил: "У меня было два отца – Суворов и Фермор…" Долгое время Суворов находился на вторых и даже на третьих ролях. Семилетняя война научила Суворова многому. Она показала слабость военных теорий. Войска на марше двигались тяжело, боялись оторваться от обозов. Лишь в партизанской, "неправильной" войне Суворов познал иную тактику ведения боя, быстрого, маневренного. В сентябре 1762 года Суворов был вызван к императрице, произведён в полковники и назначен командиром Астраханского пехотного полка, на который возлагалась задача содержания городских караулов в Петербурге во время коронации в Москве Екатерины II. Императрица подарила Суворову свой портрет. Позже Суворов напишет на портрете: «Это первое свидание проложило мне путь к славе…» В 1763-1769 годах А.В. Суворов командовал Суздальским пехотным полком в Новой Ладоге.

Очень многое дало Суворову командование Суздальским пехотным полком, который он сделал образцовым. В 1764-1765 годах, будучи его командиром, он составил и ввёл в действие так называемое «Полковое учреждение» - наставление о воинском распорядке, правилах обучения и воспитания офицеров и солдат, прообраз знаменитой "Науки побеждать". За 6 лет руководства Суздальским полком он выработал систему обучения войск, основанную на напряжённой боевой подготовке, уважительном отношении к солдату и девизе: "Глазомер, быстрота, натиск". Суворов был сторонником строжайшей дисциплины, но добивался её не жестокостью, а через воспитание в солдате нравственного чувства. Он старался возбудить в солдате ощущение собственного достоинства, инициативность, убеждённость в выполнении поставленной задачи. В отличие от прусской системы воспитания, подавлявшей в солдате личность, суворовская педагогика вырабатывала в солдате личную ответственность. С помощью соревнования, поощрения солдат перед ними открывалась перспектива продвижения по службе. Суворов постоянно обращался к чувству национальной гордости, любви к Отечеству, ко всему русскому. Уже в это время Суворов проявлял свою особую индивидуальность, сочетая ум с чудачеством, строгость боевого командира с тесным общением с подчинёнными, неприхотливость в быту с высокой образованностью. В сентябре 1768 года он был произведён в чин бригадира (промежуточное звание между полковником и генералом).

Мирная передышка была короткой: Россия вступила в полосу войн, которые должны были выдвинуть её в число великих держав Европы. И Суворов со своими солдатами сыграл в этом решающую роль. В ноябре 1768 года Суздальский полк вышел из Ладоги в Смоленск для действий против польских конфедератов. 15 (26) мая 1769 года А.В. Суворов назначен командиром бригады из Смоленского, Суздальского и Нижегородского мушкетёрских полков. Он направляется в Польшу для участия в военных действиях против войск шляхетской Барской конфедерации, направленной против короля Станислава Понятовского и России. Поход в Польшу показал результаты обучения солдат по-суворовски: за 30 дней бригада прошла почти 900 вёрст, причём в дороге было только шесть заболевших. Первая польская кампания стала первым боевым применением опыта, полученного в Семилетней войне, и разработанной Суворовым тактики и системы подготовки войск, полностью себя оправдавшей. Суворов буквально летал со своими орлами по Польше, громя конфедератов. Его гренадеры штыками били кавалерию – такого ещё не бывало! Командуя бригадой, полком, отдельными отрядами, он постоянно перемещался по Польше и нападал на войска конфедератов, обращая их в бегство. В частности, 2 (13) сентября 1769 года он одерживает победу у деревни Орехово. 1 (12) января 1770 года Суворов получает чин генерал-майора.

В этом же году Суворов одерживает ещё ряд побед над поляками, за что в сентябре 1770 года получил свою первую награду – орден Св. Анны. В октябре он назначен командующим русскими войсками в Люблинском округе. При переправе через Вислу Суворов упал и разбил себе грудь о понтон, вследствие чего несколько месяцев находился на лечении. После выздоровления, в мае 1771 года, Суворов одерживает победу при Лянцкороне, разгромив знаменитого французского генерала Шарля Дюмурье, а также при Замостье. В августе он был награждён сразу третьей степенью (минуя четвёртую) самого почётного русского боевого ордена – Св. Георгия, «за храбрость и мужественные подвиги, оказанные в 1770 и 1771 годах с вверенным ему деташментом против польских возмутителей, когда он благоразумными распоряжениями в случившихся сражениях, поражая везде их партии, одержал над ними победы». Суворов видел свою задачу в том, чтобы способствовать прекращению мятежа против законного короля Речи Посполитой и, следовательно, утверждению мира на польской земле. Он, считая поляков братьями россиян, строжайшим образом следил за соблюдением уважения к местным жителям. Действуя нестандартно, он всегда успешно решал боевые задачи. Так, в сражении под Столовичами 13 (24) сентября 1771 года отряд Суворова из 900 человек разбил пятитысячный польский корпус гетмана М.Огинского. В декабре 1771 года за польские победы А.В. Суворов был награждён орденом Св. Александра Невского.

Последним достижением Суворова в первой польской кампании стало взятие Краковского замка, захваченного отрядом французского подполковника Клода Габриэля де Шуази в результате халатности преемника Суворова на посту командира Суздальского полка Штальберга. По получении сообщения о захвате замка, Суворов двинулся с небольшим отрядом к Кракову, где соединился с другими русскими войсками и начал осаду, длившуюся почти три месяца. Осада закончилась капитуляцией гарнизона 15 (26) апреля 1772 года. За эту победу Екатерина II наградила Суворова 1000 червонцами и ещё 10 тысяч рублей прислала ему для раздачи солдатам. Победы, одержанные Суворовым и овладение Краковом, кардинально повлияли на исход войны, результатом которой был первый раздел Польши.

После польской кампании Суворов рвался на войну с Турцией, но Екатерина II отправила его в Финляндию для инспекции и укрепления границы со Швецией. Проверял он не только крепость Вильманстранд в городе Лаппеенранта, но и все приграничные укрепления. Уже в апреле 1773 года он добился перевода на Балканский театр русско-турецкой войны 1768-1774 годов в 1-ю армию фельдмаршала П.А. Румянцева-Задунайского, в корпус генерал-аншефа И.П. Салтыкова, действовавший на Дунае. Вскоре после назначения он 6 (17) мая прибыл в Негоешти и получил приказ произвести разведку боем крепости Туртукай. 10 (21) мая после успешного отражения ночной турецкой атаки, в ходе которой он чуть было не угодил в плен, Суворов решает немедленно провести разведку и без согласования с командующим захватить укреплённый туртукайский гарнизон. Турецкие войска не ожидали реванша, поэтому Туртукай был взят малыми силами (около 800-900 русских против 4000 турок) и с минимальными потерями. Город был разрушен и все христиане были выведены из Туртукая. Суворов в бою был ранен в ногу разорвавшейся турецкой пушкой. Сидя на барабане, он написал Румянцеву: "Слава богу, слава вам: Туртукай взят. Суворов там". По одной из версий, он получил строгий выговор от Румянцева за этот захват, который изначально планировался как разведка. По другой, менее правдоподобной версии, за самовольные действия Суворов был предан суду, и военная Коллегия приговорила его к смертной казни. Екатерина II не утвердила направленные против Суворова взыскания, написав: «Победителей не судят».

Штурм Измаила Командование, однако, не воспользовалось победой Суворова, и турецкие войска вновь вошли в крепость Туртукай. Нерешительность Румянцева стала раздражать Екатерину, и ему пришлось возобновить активные боевые действия. Поэтому 17 (28) июня Суворов осуществил второй налёт на Туртукай и опять захватил его, несмотря на численное превосходство турецких войск и их готовность к штурму (турок снова было порядка 4000, русских около 2000). За победы в Туртукае Суворов 30 июля 1773 года был награждён орденом Св. Георгия 2-й степени. В июле Суворов был назначен начальником обороны города Гирсово. 3 (14) сентября 1773 года турки в количестве 4000 пехоты и 3000 конницы попытались взять Гирсово штурмом. У русских было порядка 3000 человек. Суворов подпустил турок на близкое расстояние, а затем внезапно контратаковал с нескольких направлений. Турки были смяты и бежали, понеся тяжёлые потери.

В конце октября Суворов получает отпуск и уезжает в Москву, где “неожиданно” женится на Варваре Ивановне Прозоровской. 17 (28) марта 1774 года он произведён в генерал-поручики. Вскоре он возвращается в армию и сперва прикрывает наступление дивизии генерал-поручика М.Ф. Каменского на Базарджик, а затем его корпус соединяется с дивизией Каменского и 10 (21) июня 1774 года принимает участие в сражении у Козлуджи. В этот день 18-тысячный корпус Суворова захватил высоту в тылу турецкого лагеря, а затем при поддержке пехоты Каменского разгромил всё 40-тысячное войско Абдул-Резака. Урон русских составил 209 человек, турки потеряли 1200 человек, 29 орудий и 107 знамён. В этом сражении, решившем участь кампании 1774 года и приведшем к заключению мирного договора, действия Суворова стали одним из определяющих факторов победы русского войска. Каменский же скорее мешал Суворову, чем руководил операцией (Суворов стал генерал-поручиком позже своего младшего коллеги и это давало Каменскому формальное преимущество). Подвиги Суворова вошли в историю, а 10 июля Кучук-Кайнарджийский мир закрепил успехи русской армии в войне. По этому случаю в день заключения мира А.В. Суворов был награждён золотой шпагой, украшенной бриллиантами.

В 1774 году Суворов был назначен командующим 6-й Московской дивизией. В августе того же года по приказу Екатерины II он был отозван из 1-й армии и направлен к генерал-аншефу графу П.И. Панину для участия в подавлении Крестьянской войны под предводительством Е.И. Пугачёва, что свидетельствовало о серьёзном отношении правительства к восстанию. Панин возложил на Суворова командование передовыми частями, которые вели бои с пугачёвцами в Поволжье и на Дону, преследуя самого Пугачёва, отходившего к волжским низовьям. Суворов приехал в Царицын 2 сентября 1774 года – полторы недели спустя после разгрома пугачёвцев подполковником И.И. Михельсоном в битве у Солениковой ватаги. Отдав распоряжения полкам и командам о передислокации на левый берег Волги, Суворов возглавил корпус, сформированный из армейской команды майора К.Г. Меллина, казачьих отрядов донского полковника А.И. Иловайского и яицкого старшины М.М. Бородина (общим числом 3000 человек с 20 пушками). Переправившись на левый берег, Суворов отправился на розыски отряда Пугачёва, который скитался по заволжской степи. Он ещё не знал, что в разыскиваемом им отряде власть захватили заговорщики, арестовавшие Пугачёва 8 сентября у реки Большой Узень и отправившиеся в Яицкий городок, чтобы выдать своего пленника в руки властей в обмен на помилование. Только 16 сентября, вступив в Яицкий городок, Суворов узнал, что за два дня до того, в ночь на 15-е, Пугачёва доставили в местную Секретную следственную комиссию. 18 сентября возглавляемый Суворовым корпус вывез Пугачёва из Яицкого городка и через две недели доставил в его Симбирск, где передал Панину. После отставки Панина (9 августа 1775 года) Суворов продолжал службу в Поволжье, после чего был переведён на южные рубежи России.

В 1775 году А.В. Суворов получил годовой отпуск, связанный со смертью отца и получением наследства. В августе того же года родилась дочь Наташа. Через год в 1776 году он назначается командиром Санкт-Петербургской дивизии. Во второй половине года обострилась обстановка в Крымском ханстве, что было вызвано непрекращающимися попытками Турции вернуть Крым под свой контроль. В связи с этим, в ноябре 1776 года Суворов направляется в Крым в состав войск генерал-поручика А.А. Прозоровского. Служить у него Суворов не хотел и всячески уклонялся от приезда к месту назначения, чем сильно разгневал главнокомандующего Румянцева. Вскоре Суворов был вынужден на время болезни Прозоровского принять командование всеми русскими войсками на полуострове и в дельте Дуная. После нормализации обстановки в Крыму Суворов получил отпуск по болезни и уехал к семье в Полтаву, а в конце 1777 года по рекомендации графа Потёмкина назначен командующим Кубанским корпусом, где должен был с небольшим войском защитить огромную границу и укрепить приобретённые территории. За три месяца пребывания на Кубани он организовал продуманную систему укреплений, сделав линию обороны неприступной.

В мае 1778 года Суворов был назначен Потёмкиным на место Прозоровского в Крым, одновременно Кубань была оставлена ему в подчинении. Главной задачей Суворова в Крыму стало недопущение турецкого вторжения, опасность которого резко возросла. В двадцатых числах октября 1778 года А.В. Суворов перенёс свою ставку из Бахчисарая в Гёзлёв (ныне Евпатория), где она находилась в течение семи месяцев. Суворов и тут проявил себя как талантливый администратор. В тот год в Европу пришла эпидемия чумы, но благодаря строгим карантинным мерам, введённым генералом, Гёзлёв избежал страшной эпидемии. Русские солдаты очистили в городе все туалеты и конюшни, отремонтировали колодцы, фонтаны и бани, купание в бане стало бесплатным; на рынках был наведён военный порядок, для въезжающих в город и ввозимых товаров был организован обязательный карантин; жителей принудили выбелить дома и дворы внутри и снаружи. Отремонтировав бани и городские фонтаны, он ввёл обязательное пятикратное омовение для горожан и солдат гарнизона, независимо от вероисповедания, под руководством мулл, за что в доносах писали, что Суворов «обасурманился и знает язык не только крымских татар, но и турок». Жалобы остались без рассмотрения: вечно опальный генерал в тот момент был нужен империи.

В середине 1778 года Суворов предотвратил высадку турецкого десанта в Ахтиарской бухте, чем сорвал попытку Турции развязать новую войну: Суворов реорганизовал оборону побережья и предупредил, что любые попытки высадки турецких войск будут пресекаться силой, поэтому подошедшее на кораблях турецкое войско не решилось высадиться. В 1779 году основная часть русских войск выводится из Крыма, и в мае Суворов назначается командующим Малороссийской дивизией в Полтаве, а затем переводится в Новороссийскую губернию командующим пограничной дивизией, то есть в непосредственное подчинение Г.А. Потёмкину. С начала 1780 по конец 1781 года – Суворов в Астрахани, где командует войсками и готовит поход против Ирана, который, однако, так и не осуществился. Два года Суворов протомился в жаркой Астрахани. Там ему сделалось так тоскливо, что он писал: "Боже, долго ли же меня в таком тиранстве томить!" Этот вопль услышали в столице, всесильный Потёмкин, заступивший на место Румянцева, вернул Суворова на турецкий фронт. Затем в декабре 1781 года Суворов был переведён в Казань командующим Казанской дивизией.

В августе 1782 года Суворов вновь направлен на Кубань для подавления ногайского восстания, вспыхнувшего из-за распространения слухов, что ногайцев переселят за Урал по причине преследования их разбойных нападений. Если Суворов улаживал с ними отношения с помощью переговоров, то Потёмкин довёл дело до вооружённого восстания. И вот Суворов должен был усмирить ногайцев. Суворов умудрился скрытно пройти 300 вёрст ночными переходами и 1 октября около крепости Кременчик (на реке Лаба) ногайцы были застигнуты врасплох, 8 часов продолжалось жестокое сражение. Суворов полностью разбил ногайские войска, уничтожив за один день около 5000 ногайцев. Вследствие этого большинство мурз окружающих племён выразили покорность Суворову и признали присоединение Крыма и ногайских земель к России. Таким образом, во многом благодаря действиям А.В. Суворова, Крым окончательно отошёл к России. В течение 1783 года Суворов совершает экспедиции против отдельных отрядов ногайцев. За победы над ногайцами А.В. Суворов 28 июля 1783 года получил орден Св. Владимира 1-й степени. После признания Турцией вхождения этих земель в состав России, в апреле 1784 года А.В. Суворов назначен командующим Владимирской дивизией, а в 1785 году – командиром Санкт-Петербургской дивизии.

22 сентября (3 октября) 1786 года А.В. Суворов произведён в генерал-аншефы. В январе 1786 года он становится командующим Кременчугской дивизией. А 13 (24) августа 1787 года начинается новая русско-турецкая война. Первым объектом нападения турецких войск в войне 1787-1791 годов стала Кинбурнская крепость. Защищая её, 4-тысячный гарнизон под командованием генерала Суворова одержал крупную победу. Высадив десант в количестве 5-6 тыс. человек, турецкие корабли отошли, а десантировавшиеся начали продвигаться к крепости. Суворов подготовил западню, запрещая контратаковать, пока турки не подошли на 200 шагов к крепости, а затем сам возглавил контратаку. В результате этой атаки, турецкие войска были прижаты к берегу, и их остатки ночью возвратились на корабли, потеряв около 4 тысяч убитыми. Потери русских войск составили около 500 человек. Сам Суворов был дважды ранен, но не ушёл с поля боя. За оборону Кинбурна Суворов 9 ноября 1787 года получил орден Андрея Первозванного. Г.А. Потёмкин, ходатайствуя перед Екатериной о награждении героя высшим орденом, писал ей: "Суворов на шестидесятом году служит с такой горячностью, как двадцатипятилетний". Он сравнивал его с другими генералами: "И сколько таких, в коих нет ни веры, ни верности! И сколько таких, в коих ни службы, ни храбрости. Награждение орденом достойного – ордену честь. Я начинаю с себя – отдайте ему мой..."

Переход Суворова через Альпы С лета 1788 года Суворов в составе Екатеринославской армии Г.А. Потёмкина принимает участие в осаде Очакова. Он неоднократно предлагал начать штурм, однако Потёмкин медлил. Взятие Очакова затягивалось, и, иронизируя по поводу "осады Трои", Суворов сетовал на медлительность командующего. Во время осады Суворов успешно отбивал вылазки неприятеля. Особенно крупная вылазка, в которой численность турок достигла 3 тысяч человек, случилась 27 июля (7 августа). Суворов лично повёл в бой два гренадерских батальона и отбросил турок, при этом был ранен и на несколько месяцев выбыл из строя. Сразу же он предложил на плечах отступающих ворваться в крепость, однако Потёмкин и здесь скомандовал отступать. Раненому Суворову пришлось сдать командование генерал-поручику Ю.Б. Бибикову. В результате, Очаков был взят только в декабре 1788 года. Дождавшиеся, наконец, штурма, солдаты взяли город всего за час! Новость об этом так шокировала султана Абдул-Хамида I, что он умер от сердечного приступа. Это сражение – единственное в биографии Суворова – не может считаться бесспорной победой. Г.А. Потёмкин пишет Екатерине: "Перед приходом капитан-паши Александр Васильевич Суворов наделал дурачества немало, которое убитыми и ранеными стоит четыреста человек лишь с Фишера баталиона…"

Одним из главных сражений стало сражение при Рымнике 11 (22) сентября 1789 года. Сковав главные силы русской армии под Измаилом, турецкие отряды численностью в 100 тысяч человек под предводительством Юсуфа-паши начали переправляться через реку Бузэу у Браилова. Командующий австрийской армией отправил Суворову записку о помощи всего с двумя словами: «Спасите нас». На что Суворов ответил: «Иду». Русские войска (25 тысяч человек), пройдя около 100 км за два дня, утром 10 (21) сентября форсировали реку Рымник и соединились с австрийцами. Принц Кобургский предлагал Суворову, учитывая четырёхкратное превосходство турецких войск, сосредоточиться на обороне, однако Суворов требовал немедленно наступать, угрожая, что если принц откажется, то русские пойдут в наступление только силами своего отряда. Принц Кобургский уступил. Суворов требовал от войск: "Построясь ордером баталии, вмиг перешед Рымну, идти храбро, атаковать всех встречающихся варваров. Один за другим. До конца... Поспешность, терпение, строй, храбрость, сильная дальняя погоня".

Используя внезапность нападения, недостроенность укреплений и особенности местности, Суворов провёл успешные атаки на укрепления турецких войск. Сражение при Рымнике продолжалось 12 часов и завершилось полным разгромом турецкой армии, которая потеряла 20 тысяч человек убитыми. Потери союзных войск составили 400 австрийцев и 200 русских. При отступлении турки понесли ещё бо́льшие потери, чем во время боя. После боя Юсуф-паша смог собрать только 15 тысяч человек. Победа при Рымнике стала одной из наиболее блистательных побед Суворова. Государыня была в неописуемом восторге. В столице был произведён салют в 101 выстрел, отслужен молебен. За победу Суворов был возведён Екатериной II в графское достоинство с наименованием «Рымникский» и 18 октября 1789 года награждён орденом Св. Георгия 1-й степени, бриллиантовым эполетом и шпагой. От австрийского императора А.В. Суворов получил титул графа Священной Римской империи. Суворов был по-детски в восторге от наград – "чуть, право, от радости не умер". Он стал лишь седьмым награждённым за всю историю ордена Св. Георгия 1-й степени и одним из трёх Георгиевских кавалеров, награждённых им с 3-й по 1-ю степень.

В 1790 году Южная армия Г.А. Потёмкина, одержав ряд побед, приблизилась к Измаилу – самой мощной крепости на левом берегу Дуная, укреплённой по последним требованиям фортификации и считавшуюся неприступной. В ходе кампаний 1789-1790 годов русскими войсками предпринималось несколько попыток штурма Измаила. Но осада затягивалась, Г.А. Потёмкин никак не мог взять крепость. Он писал Суворову: "Измаил остаётся гнездом неприятеля, и хотя сообщение прервано через флотилию, всё равно он вяжет руки для предприятий дальнейших. Моя надежда на Бога и вашу храбрость. Поспеши, мой милостивейший друг!" И всё же 26 ноября 1790 года ввиду приближения зимы военный совет решил снять осаду крепости. Главнокомандующий не утвердил этого решения и предписал генерал-аншефу А.В. Суворову, прибывшему в русский лагерь 2 (13) декабря, принять командование частями, осаждавшими Измаил. Суворов вернул к Измаилу войска, уже отходившие от крепости. В течение почти двух недель он готовил свой 30-тысячный осадный корпус к штурму этой "крепости без слабых мест", создав тренировочный лагерь – ров и вал по типу измаильского. Потом, спустя много лет, Суворов признавался: "На штурм подобной крепости можно было решиться только один раз в жизни..." Наконец, он послал знаменитый ультиматум коменданту крепости Мехмет-паше с требованием сдачи: "Я с войсками сюда прибыл. Двадцать четыре часа на размышление – и воля. Первый мой выстрел – уже неволя. Штурм – смерть". Ответ великого сераскера был достойным: "Скорее Дунай потечёт вспять и небо упадёт на землю, чем сдастся Измаил". После этого, в 3 часа ночи 11 (22) декабря 1790 года русские войска штурмом взяли Измаил. Эта победа явилась одним из решающих факторов победы в войне. Крепость была не просто взята, здесь была истреблена наиболее боеспособная часть турецкой армии – истреблена меньшинством, воодушевлённым одним лишь присутствием Суворова.

Потери русских составили около 4 тысяч убитыми и 6 тысяч ранеными. Турки потеряли 26 тысяч убитыми и 9 тысяч пленными. Штурм Измаила принёс Суворову известность далеко за пределами России. Он стал национальным героем. В честь него слагали оды, по распоряжению Екатерины II была выбита золотая именная медаль с профилем Суворова, кроме того, он был удостоен почётного звания подполковника лейб-гвардии Преображенского полка. Сам он посчитал недостаточной такую оценку его военных талантов, особенно по сравнению с наградами и почестями, полученными Потёмкиным. До сих пор историки спорят, почему Суворов не получил за Измаил фельдмаршальский чин, большинство считают, что Потёмкин не захотел поднимать своего лучшего генерала до высот главного героя войны, оставив эту честь за собой. Впрочем, смерть светлейшего князя Таврического в октябре 1791 года сильно огорчила Суворова, который с глубоким уважением относился к государственным способностям Потёмкина.

С 1791 года, командуя русскими войсками в Финляндии, А.В. Суворов руководил строительством укреплений на границе со Швецией. В 1792 году ему также было вверено командование Роченсальмским портом и Саймской флотилией. Он занимался хозяйственными делами и мучился, для него истинным делом была только война. В том же 1792 году Суворов был назначен командующим войсками на юге России – в Екатеринославской губернии и Таврической области (1792-1794). В это время снова поднялось восстание в Польше. П.А. Румянцев, сам воин, был единственным человеком, который хорошо понимал Суворова. В мае 1794 года Румянцев вытащил Суворова из тыла и отправил действовать в Польшу, дополнив официальный документ признанием, что Суворов "всегда был ужасом поляков и турок", что "имя его подействует лучше многих тысяч". Так оно и было. Суворову было поручено третьестепенное дело, демонстрацию сил, а он сделал это первостепенным, решающим делом.

В первой половине августа Суворов был зачислен в состав армии генерал-аншефа Н.В. Репнина и с 4,5-тысячным отрядом вступил на охваченную восстанием территорию Польши. Численность суворовских войск после присоединения других отрядов возросла до 11 тысяч солдат. Императрица говорила: "Я направляю в Польшу двойную силу – армию и Суворова". Её надежды оправдались: за 6 дней корпус Суворова одержал 4 победы. Для начала, 3 (14) сентября у местечка у местечка Дивин Суворов уничтожил лучший корпус поляков; это потрясло всю Польшу. На следующий день при Кобрине казацкий авангард Суворова разбил конницу майора Рущича; 6 (17) сентября у монастыря Крупчицы близ Кобрина Суворов атаковал дивизию К.Сераковского (численность 5 тыс. при 26 орудиях) и отбросил её к Бресту. Наконец, 8 (19) сентября он вновь сразился с войсками Сераковского (8 тыс. при 14 орудиях) при Бресте и полностью их разгромил. 10 октября руководитель восставших Тадеуш Костюшко был пленён отрядом И.Е. Ферзена, который затем присоединился к Суворову, вследствие чего численность войск последнего возросла до 17 тысяч солдат.

Эти войска двинулись на Варшаву. Навстречу войскам Суворова был направлен отряд генерала Майена, состоящий из 5 560 солдат и 9 орудий. Рано утром 15 (26) октября при Кобылке начался бой, продолжавшийся более 5 часов и закончившийся разгромом польских войск, часть из которых отступила к Праге, пригороду Варшавы на правой стороне Вислы. 23 октября (3 ноября) войска Суворова (до 25 тысяч солдат и 86 орудий) подошли к Праге и начали артиллерийский обстрел города. На следующее утро русские пошли на штурм укреплений. Русские колонны под огнём ворвались в Прагу с разных сторон. Среди поляков началась паника, и к 9 часам утра 24 октября (4 ноября) они капитулировали. Суворов принял депутатов из Варшавы прямо на поле боя, среди множества трупов, демонстративно предупреждая поляков о последствиях дальнейшего сопротивления. В бою погибло до 20 тысяч поляков, многие взяты в плен, с русской стороны было убито 580 солдат и ранено 960. Суворова чествовали как героя, он даже говорил, что "болен от радости". После окончания сражения генерал-аншеф Суворов направил императрице Екатерине II письмо, состоявшее из трёх слов: «Ура! Варшава наша!» и получил ответ «Ура! Фельдмаршал Суворов!» Племянник Суворова, князь Александр Горчаков – будущий герой Бородина, привёз ему фельдмаршальский жезл. Таким образом, за взятие Варшавы Суворов был удостоен высшего воинского чина фельдмаршала, а также пожалован имением в 7 тысяч душ в Кобринском повете, получил прусские ордена Чёрного орла, Красного орла и другие награды.

В начале 1795 года Суворов становится командующим всеми русскими войсками в Польше, но в октябре он отозван из Польши и назначен главнокомандующим 80-тысячной армией, расположенной в Брацлавской, Вознесенской, Харьковской и Екатеринославской губерниях со штаб-квартирой в Тульчине. Снова наступила мирная жизнь. Суворов ведёт прежний аскетический образ жизни. Учит иностранные языки – финский, турецкий, татарский, принимает посетителей. В этот же период он написал «Науку побеждать» - выдающийся памятник русской военной мысли, обобщавший многолетний опыт обучения и воспитания войск. После смерти 6 (17) ноября 1796 года Екатерины II на престол вступил Павел I, сторонник прусской военной системы, в соответствии с которой он стал реформировать русскую армию. Были введены новая форма одежды, новый воинский устав. Главное внимание уделялось муштре войск, смотрам и парадам. Суворов, слава которого была выше монаршей, открыто выступал против насаждения Павлом I прусских палочных порядков в армии, что вызвало враждебное отношение к нему придворных кругов. Вопреки указаниям Павла I, Суворов продолжал воспитывать солдат по-своему. Он говорил: «Русские прусских всегда бивали, что ж тут перенять?», «Пудра не порох, букля не пушка, коса не тесак, и я не немец, а природный русак». «Наука побеждать» Суворова явилась прямым протестом на новый воинский устав императора Павла I.

Орден Суворова 3-й степени Эти обстоятельства и отказ Суворова выполнить приказ Павла I привести подчинённые ему войска «в мой порядок» вызвали раздражение и гнев императора, и 6 (17) февраля 1797 года 67-летний А.В. Суворов был уволен в отставку без права ношения мундира. В апреле он прибыл в своё имение у городка Кобрин, а уже в мае года был выслан в другое имение – село Кончанское в Боровичском уезде Новгородской губернии, куда за ним последовал и его адъютант Фридрих Антинг (впоследствии автор трёхтомной биографии полководца). Присмотр за отставным фельдмаршалом был возложен на боровицкого городничего А.Л. Вындомского, который, однако, сумел сослаться на болезнь и занятость, и эта обязанность была возложена на А.Н. Николаева, который привёз в Кобрин приказ о ссылке Суворова и арестовал приехавших с Суворовым в Кобрин офицеров.

Дом в Кончанском был полуразрушен. Суворову пришлось поселиться на зиму в простую крестьянскую избу. К нему никого не допускали, ему не разрешено было выезжать дальше 10 км от села, письма перехватывались, а на него посыпались всевозможные обвинения в корысти. Как писал А.Петрушевский: “Из донесения видна домашняя жизнь Суворова. Он вставал за 2 часа до света, пил чай, обливался водою, на рассвете шёл в церковь, где стоял заутреню и обедню, причём сам читал и пел. Обед подавался в 7 часов, после обеда Суворов спал, потом обмывался, в своё время шёл к вечерне, после того обмывался раза три и ложился спать. Скоромного он не ел, был весь день один и разговаривал лишь со своими людьми, несколькими отставными солдатами. Носил он обыкновенно канифасный камзольчик, одна нога в сапоге, другая (раненая) в туфле; по воскресеньям и другим праздникам надевал егерскую куртку и каску; в высокоторжественные дни куртку заменял фельдмаршальским мундиром без шитья, но с орденами. Свой простой ежедневный костюм Суворов впрочем ещё упрощал до минимума: ходил без рубашки, в одном нижнем белье, как делывал обыкновенно в лагерное время”.

Из опалы Суворова спасла Европа. В 1798 году Россия вступила во 2-ю антифранцузскую коалицию. Была создана объединённая русско-австрийская армия для похода в северную Италию, захваченную войсками Французской Директории. Первоначально во главе армии планировалось поставить австрийского эрцгерцога Иосифа. Но по настоянию Англии Австрийский двор обратился с просьбой к Павлу I назначить командующим Суворова. 6 (17) февраля 1799 года в Кончанское приехал флигель-адъютант Толбухин и привёз Суворову письмо императора: «Граф Александр Васильевич! Теперь нам не время рассчитываться. Виноватого Бог простит. Римский император требует вас в начальники своей армии и вручает вам судьбу Австрии и Италии…» Полководец прибыл в Петербург, который встретил его ликованием. Даже Павел прослезился и сказал Суворову: "Веди войну по-своему, как умеешь". Суворов был восстановлен на службе в чине генерал-фельдмаршала и получил 70 тысячное русское войско, которое явилось спасением для Австрии от Франции. 14 (25) марта 1799 года А.В. Суворов прибыл в Вену, где император Франц I присвоил ему звание австрийского фельдмаршала и объявил его главнокомандующим союзной армии. Пребывание Суворова в Австрии: было триумфальным. Он заранее был признан Победителем! Так и случилось. Итальянский и Швейцарский походы стали вершиной его полководческой славы.

4 (15) апреля полководец прибывает к русским войскам в Верону, а на следующий день он перешёл в Валеджио. Уже 8 (19) апреля началось выдвижение из Валеджо к реке Адда союзных русско-австрийских войск под командованием Суворова. Первым столкновением суворовских войск с французами на итальянской территории явилось взятие 10 (21) апреля города-крепости Брешиа (в этом бою отличился генерал-майор князь П.И. Багратион). Взятие Брешии дало возможность начать блокаду крепостей Мантуя и Пескера (на что было выделено 20 тысяч человек) и начать движение основной части войска к Милану, куда отступали части французской армии, которые закрепились на противоположном берегу реки Адда. 15 (26) апреля был взят город Лекко, а на следующий день началась основная часть сражения на реке Адда: русские войска переправились через реку и нанесли поражение французской армии под руководством известного полководца – генерала Ж.В. Моро. Французы потеряли около 3 тысяч убитыми и 5 тысяч пленными. Заключительным этапом сражения на реке Адда стало сражение при Вердерио, результатом которой стала сдача дивизии генерала Серрюрье.

В результате сражения французская армия отступила, и 17 (28) апреля союзные войска вступили в Милан. 20 апреля (1 мая) они вышли к реке По. В этом походе были взяты крепости Пескьера, Тортона, Пицигетоне, в каждой из которых Суворов оставлял гарнизон из числа австрийцев, поэтому его армия постепенно сокращалась. В начале мая Суворов начал движение на Турин. 5 (16) мая французский отряд генерала Моро около Маренго напал на австрийский дивизион, но с помощью отряда Багратиона был отброшен. Французские войска вынуждены были отступить, оставив без боя крепости Казале и Валенцу и открыв дорогу на Турин, который также был взят без боя 15 (26) мая. В результате северная Италия была очищена от французских войск. Между тем в середине мая во Флоренцию прибыла армия генерала Макдональда и двинулась к Генуе на соединение с Моро. 6 (17) июня на реке Треббия началось сражение между русско-австрийскими войсками Суворова и французской армией Макдональда. Оно длилось трое суток и закончилось поражением французов, потерявших убитыми и взятыми в плен половину своей армии. Впоследствии маршал Макдональд вспоминал: «Я был очень молод во время сражения при Треббии; эта неудача могла бы иметь пагубное влияние на мою карьеру; меня спасло лишь то, что победителем моим был Суворов».

В июле 1799 года пали крепости Алессандрия и Мантуя. После падения Мантуи Суворов был возведён в княжеское достоинство и стал князем Италийским, а сардинский король Карл-Эммануил пожаловал Суворову высшие награды: сделал его великим маршалом Пьемонтским, «грандом Сардинского королевства» и «кузеном короля». Между тем, новый главнокомандующий французских войск в Италии генерал Б.Жубер объединил все французские отряды и выступил к Пьемонту. 3 (14) августа французы заняли Нови. К Нови подошла и армия союзников, и 4 (15) августа началось сражение. В ходе 18-часового сражения при Нови французская армия была полностью разгромлена, потеряв убитыми 7 тыс. человек (включая Жубера). Сражение при Нови стало последним крупным сражением в ходе Итальянского похода. После него Павел I повелел поставить Суворову памятник в Петербурге, и чтобы полководцу оказывались такие же почести, какие до этого оказывались только императору. Италия встречала Суворова восторженно. Ему бросали под ноги венки, вставали перед ним на колени. Вся северная Италия была очищена от французов за полтора месяца.

После освобождения Северной Италии Суворов предполагал развернуть совместно с австрийской армией наступление на Францию, нанося главный удар в направлении Гренобль, Лион, Париж. Но этот план был сорван союзниками, опасавшимися усиления влияния России в районе Средиземного моря. Великобритания и Австрия решили удалить русскую армию из Северной Италии. Суворову было предписано, оставив в Италии австрийские войска, во главе русских войск направиться в Швейцарию, соединиться с действовавшим там корпусом А.М. Римского-Корсакова и оттуда наступать против Франции. «Меня прогнали в Швейцарию, чтобы там уничтожить», - писал Суворов. Однако в беспримерном в военной истории Швейцарском походе 1799 года русские солдаты преодолели исключительные трудности и проявили чудеса героизма. За шесть суток русские войска прошли 150 км от Алессандрии до Таверно. В Таверно обнаружилось, что австрийцы, в нарушение достигнутых договорённостей не доставили туда 1429 мулов, необходимых для перевозки провианта и артиллерии. Между тем, свою артиллерию русская армия отправила другим путём. Мулы были доставлены только 4 дня спустя и всего 650 штук. Австрийцы давали также неправильные сведения о численности французской армии (почти на треть её преуменьшив) и о маршруте (утверждая, что вдоль Люцернского озера идёт пешеходная тропинка, которой на самом деле не было).

31 августа (11 сентября) двумя колоннами русские войска, наконец, выступили. Начался героический Швейцарский поход Суворова, ставший великой страницей русской истории. Первым крупным столкновением с французами стал штурм перевала Сен-Готард, открывавшего путь в Швейцарию. Оборонявшая его французская дивизия Лекурба насчитывала до половины всей русской армии. Взяв деревни Урзерн и Хоспенталь, русские войска начали штурм утром 13 (24) сентября. С третьего приступа перевал был взят. 14 (25) сентября русские войска, соединившись в один отряд двинулись к Швицу, где на пути вновь предстояло штурмовать французские укрепления в исключительно трудных условиях: в районе Чёртова моста, который был перекинут через ущелье, по которому текла река Ройс. К мосту выходил узкий тоннель (Урнзернская дыра), пробитый в огромных практически отвесных утёсах. В Швейцарском походе проявились как полководческий гений Суворова, так и тактическое мастерство русских командиров. Обойдя по дну ущелья французов, русские войска сумели отбросить их от выхода из тоннеля, и бой завязался уже за сам Чёртов мост. Его удалось взять, не допустив разрушения. С боями и тяжёлой борьбой с неблагоприятными природными условиями войско продвигалось дальше. Наиболее тяжёлым испытанием на Сен-Готардской дороге был переход через наиболее высокую и крутую заснеженную гору Бинтнерберг. При переходе погибло множество русских солдат. Наконец, перейдя через гору и вступив в Альтдорф, Суворов обнаружил отсутствие дороги вдоль Люцернского озера, о которой ему говорили австрийцы, что делало невозможным идти на Швиц. Все лодки, имевшиеся на озере, использовали для отступления прижатые к озеру остатки дивизии Лекурба.

Между тем начал заканчиваться провиант, у Фирвальштедского озера сосредотачивались французские войска, и Суворов принял решение направить войска через мощный горный хребет Росшток и, перейдя через него, выйти в Муттенскую долину, а оттуда идти на Швиц. Во время этого тяжелейшего перехода 68-летний Суворов тяжело заболел. Переход через Росшток занял 12 часов. Спустившись к деревне Муттен, занятой французами, русские начали её штурм, что стало полной неожиданностью для французов. К вечеру 19 (30) сентября все суворовские войска сосредоточились в Муттенской долине и здесь узнали о поражении корпуса Римского-Корсакова, на помощь которому они спешили. Суворовские войска (22 тысячи) оказались блокированными французами (80 тысяч). На военном совете Суворов закончил свою речь словами: "Помощи ждать неоткуда, надежда только на Бога да на величайшее самоотвержение войск, вами предводимых". В ответ все десять генералов ответили, что не посрамят русского оружия, что, если надо, то лягут со славой. Но всё преодолели суворовские “чудо-богатыри”! Русская армия сумела прорваться через французские позиции и с боями шла вперёд через заснеженные горы и перевалы. Уже практически не осталось провианта и патронов, одежда и обувь износилась, многие солдаты и офицеры были босы. 20 сентября в Муттенской долине 7-тысячный арьергард русской армии под командованием А.Г. Розенберга, прикрывавший Суворова с тыла, разгромил 15-тысячную группировку французских войск под командованием А.Массены, едва не попавшего в плен.

После того, как последняя австрийская бригада покинула русских (в Гларусе), генералитет русской армии принял решение пробиваться через перевал Паникс (Рингенкопф) в долину реки Рейн на соединение с остатками корпуса Римского-Корсакова. Это был последний и один из наиболее тяжёлых переходов. Были сброшены в пропасть все пушки, свои и отбитые у французов, потеряно около 300 мулов. Французы нападали на арьергард русской армии, но, даже имея запас пуль и артиллерию, обращались в бегство русскими в штыковых атаках. Последним испытанием был спуск с горы Паникс (изображённый на картине Сурикова «Переход Суворова через Альпы»). В начале октября 1799 года прибытием к австрийскому городу Фельдкирху Швейцарский поход А.В. Суворова завершился. В труднейших условиях альпийского высокогорья, окруженные втрое превосходящими силами противника, войска русского полководца с боями перешли через Альпы, покрыв себя неувядаемой славой, и даже захватили в плен 2778 французских солдат и офицеров, половину которых Суворов сумел прокормить и вывести из Альп как свидетельство великого подвига. “Побеждая повсюду и во всю жизнь вашу врагов Отечества, - писал Суворову Павел I, - не доставало вам ещё одного рода славы: преодолеть самую природу; но вы и над нею одержали верх”. За этот беспримерный по трудностям и героизму поход Суворов в 1799 году был удостоен высшего воинского звания генералиссимуса, став четвёртым генералиссимусом в России. При этом императору Павлу ничего не оставалось, как признать, что и такой награды "мало".

Но австрийцы отплатили чёрной неблагодарностью. Русские войска бедствовали. Выдающиеся победы русских войск и лично Суворова никак не отмечались. Видя такое отношение, Суворов просил Павла отозвать его в Россию. 29 октября (9 ноября) 1799 года Суворов получает от Павла I рескрипты о разрыве союза с Австрией и о подготовке армии к возвращению в Россию. Во второй половине ноября русская армия начала возвращаться. В Богемии она расположилась на отдых в замке Шкворец (сам Суворов остановился в Праге) в ожидании возможного возобновления войны с Францией. Однако его не последовало и 14 (25) января 1800 года русское войско окончательно двинулось в Россию. В Кракове Суворов сдал командование генералу А.Г. Розенбергу и направился в Петербург. По пути он заболел и остановился в своём поместье в Кобрине. Направленный императором к Суворову лейб-медик И.И. Вейкарт добился улучшения состояния Суворова, и тот смог продолжить путь. В Петербурге ему готовилась торжественная встреча. Однако в это время Суворов неожиданно вновь попадает в опалу. Поводом к ней было то, что в Итальянском и Швейцарском походах Суворов держал при себе дежурного генерала, что полагалось иметь только монарху. Относительно подлинных причин опалы выдвигаются самые различные версии.

Болезнь Суворова обострилась. Торжественная встреча была отменена. Приехав в Петербург 20 апреля 1800 года, совершенно больной Суворов остановился дома у мужа своей племянницы, графа Д.И. Хвостова (наб. Крюкова канала, дом 23). Павел I отказался принять полководца. По одной версии, на смертном одре Суворов сказал любимцу императора графу И.П. Кутайсову, приехавшему потребовать отчёта в его действиях: «Я готовлюсь отдать отчёт Богу, а о государе я теперь и думать не хочу…» Согласно другой версии, к умирающему Суворову приехал граф Д.И. Хвостов, бывший бездарным поэтом. Суворов сказал ему, прощаясь: «Митя, ведь ты хороший человек, не пиши стихов. А уж коли не можешь не писать, то, ради Бога, не печатай». 6 (18) мая 1800 года во втором часу дня величайший русский полководец князь Италийский, граф Рымникский и Священной Римской империи, генералиссимус русской армии и генерал-фельдмаршал австрийской Александр Васильевич Суворов скончался.

Вынос тела Суворова состоялся 12 (26) мая в 9 часов утра. Гроб не мог пройти в узкие двери, поэтому его пришлось спустить с балкона на руки суворовским гренадерам-ветеранам, пришедшим на похороны. По одной из ранних версий – из-за этой заминки император Павел, встречавший в Александро-Невской лавре гроб, не дождавшись уехал и уже по дороге встретил траурную процессию на углу Малой Садовой и Невского. По другой, широко распространённой в литературе конца XIX века – Павел I случайно встретил процессию. По третьей – в советской историографии утверждалось, что император на похоронах не присутствовал. Полководец был погребён в Нижней Благовещенской церкви Александро-Невской лавры. И хотя официальных объявлений о смерти и похоронах Суворова не было, они прошли при огромном скоплении народа. На плите и на настенной доске были сделаны одинаковые надписи: Здѣсь лежитъ / Суворовъ. / Генералиссимусъ / Князь Италiйскiй / Гр. Александръ Васильевичъ / Суворовъ Рымникскiий, / родился 1729го г. Ноября 13го дня, / скончался 1800го года Маѩ 6го, / Тезоименитство его Нояб.24го.

В 1850 году отмечалось 50-летие со дня смерти Суворова. Внука умершего полководца, Александра Аркадьевича, офицеры и солдаты полков, которыми командовал его дед, просили выполнить последнюю волю Суворова. Они рассказывали, как, возвращаясь из швейцарского похода, полководец ехал через Баварию, Богемию, Польшу и Литву. Всюду его встречали с триумфом и оказывали королевские почести. В городе Нейтингене Суворов осмотрел гробницу австрийского фельдмаршала Лаудона. Читая многословные, пышные надписи, прославлявшие Лаудона, Суворов задумался и тихо, едва слышно сказал правителю своей канцелярии: “К чему такая длинная надпись? Завещаю тебе волю мою. На гробнице моей написать только три слова: «Здесь лежит Суворов»”. Волю его нарушили. Александр Аркадьевич прислушался к голосу соратников полководца, долго хлопотал и, наконец, выполнил волю деда, заменив длинную надпись на могиле в Благовещенской церкви короткой, в три слова: «Здѣсь лежитъ Суворовъ».

Личная жизнь Суворова не удалась. В январе 1774 года, в промежутке между турецкими кампаниями, 43-летний полководец обвенчался в Москве с княжной Варварой Ивановной Прозоровской (1750-1806), которая была дочерью князя Ивана Андреевича Прозоровского и княгини Марии Михайловны Голицыной. Семейная жизнь не сложилась, отношения между супругами были плохими. В 1779 году, через 5 лет совместной жизни Суворов узнал об изменах супруги и подал на развод. Но после уговоров семьи жены и влиятельных знакомых ему пришлось остановить бракоразводный процесс. Но в 1784 году семья Суворова окончательно распалась. В этом браке у Суворова появилась дочь Наталья (1775-1844), любимая "Суворочка", и сын Аркадий (1784-1811). После расставания с женой, Суворов поместил дочь на воспитание в Смольный институт, а сын остался жить с матерью. Позже у Натальи Александровны, которая вышла замуж за графа Николая Зубова, родилось шестеро детей. Аркадий Александрович стал генералом, женился на Елене Нарышкиной, произвёл на свет четверых детей, но в возрасте 27 лет трагически погиб, утонув в реке Рымник, спасая человека.

А.В. Суворов был одним из самых образованных военных деятелей XVIII века; он знал математику, философию, историю, владел немецким, французским, итальянским, польским, турецким языками, а также немного арабским, персидским и финским; отлично знал фортификацию; изучал состояние современных иностранных армий, внимательно следил за ходом военных и политических событий в Европе, выписывал иностранные газеты, журналы, научные издания. Являясь сторонником самодержавия, Суворов в то же время осуждал «тиранство» самодержцев, резко критиковал придворные нравы, насаждавшиеся при Павле I прусские военные порядки и «бесполезную жестокость в войсках». В области стратегии Суворов считал, что война должна быть по возможности скоротечной, для чего необходимы своевременная и энергичная мобилизация всех сил и средств для её успешного ведения с учётом международной обстановки, сил и намерений противника, постановка перед вооружёнными силами решительных целей, быстрота наступательных действий с целью разгрома прежде всего живой силы противника. Следуя принципу «держать по возможности все силы свои в совокупности», Суворов предвосхитил стратегическую идею массирования сил, обычно приписываемую Наполеону I. Впрочем, русский военный историк Ф.Н. Глинка в «Кратком начертании Военного журнала» (1877) писал: «Теперь уже ясно и открыто, что многие правила военного искусства занял Наполеон у нашего Суворова. Этого не оспаривают сами французы; в этом сознаётся и сам Наполеон; в письмах из Египта, перехваченных англичанами, он явно говорит, что Суворова до тех пор не остановят на пути побед, пока не постигнут особенного его искусства воевать, и не противопоставят ему его собственных правил». Суворов учил, что успех сражения обеспечивают тщательная разведка, скрытность замыслов и действий, внезапность удара. Громадное значение придавал он фактору времени: «расчёт времени есть главное правило ведения войны», «от единого иногда мгновения разрешается жребий сражения». Непримиримый враг догматизма и шаблона, Суворов считал, что «все кампании различны между собой», «никакой баталии в кабинете выиграть не можно, и теория без практики мертва».

Суворов считал, что главнокомандующий должен обладать всей полнотой власти. Он строго учитывал обстановку и характер театра военных действий (топография, климат, время года, сырьевые ресурсы, речные системы, дороги и др.), особенности противника, возможности привлечения в свою армию местного населения. Большое внимание он уделял задачам обеспечения армии людскими и материальными резервами, транспортом, чёткой работе квартирмейстерской и штабной служб. Считая наступление главной формой боевых действий, он учил: «Истинное правило военного искусства – прямо напасть на противника с самой чувствительной для него стороны, а не сходиться, робко пробираясь окольными дорогами… дело может быть решено только прямым смелым наступлением». И всё же он не пренебрегал обороной и «великим принципом»: «никогда не надо слишком удаляться от своих ресурсов». Тактика Суворова всегда носила наступательный характер. При действиях против крепостей Суворов отдавал предпочтение решительному и тщательно подготовленному штурму перед длительной осадой. Он детально разрабатывал диспозиции сражений, осад, штурмов крепостей. Вместе с тем он предоставлял командирам дивизий и корпусов право действовать «наилучшим образом» по их усмотрению «в зависимости от местных условий».

Большое внимание Суворов уделял боевой подготовке. Он обучал своих солдат «во всякое способное время» в мирной и военной обстановке, настойчиво проводя свой принцип: «тяжело в ученье – легко в походе». Он стремился пробудить в солдатах чувство национального самосознания и любовь к Родине, приучить их к смелым и инициативным действиям в разнообразных условиях боевой обстановки. Не только офицерам, но и унтер-офицерам и солдатам сообщалось о плане предстоящих действий, так как «каждый воин должен понимать свой манёвр». Инициативу, предприимчивость, храбрость Суворов поощрял боевыми наградами, способных солдат и унтер-офицеров продвигал по службе. Он постоянно заботился о высоком морально-боевом духе войск, воодушевлял солдат в трудном походе своим красноречием и юмором, воспитывал у них чувство товарищества, профессионального достоинства, заботился о военной выправке, опрятности и нравственности солдат, выступал против бессмысленной муштры и жестокого обращения с ними. Суворов поддерживал строгую военную дисциплину, но всегда считался с обстоятельствами, смягчающими вину нарушителя. Он проявлял неустанную заботу о здоровье и физической закалке солдат, санитарном состоянии казарм и лагерей, хорошем питании, обеспечении удобным и тёплым обмундированием и обувью. В результате в войсках Суворова резко сократились заболевания, которые были бичом армий XVIII века. Проявляя заботу о солдатах, их быте и нуждах и разделяя с ними все тяготы походной жизни, Суворов завоевал безграничное доверие и любовь армии.

Суворов был первым человеком, в честь которого в России был основан мемориальный музей. В России и других странах в его честь воздвигнуты памятники; именем Суворова названы населённые пункты, улицы, площади, гражданские и военные корабли и другие объекты. В СССР было положено начало научному изучению военного наследства Суворова, были изданы его труды. 29 июля 1942 года Указом Президиума Верховного Совета СССР был учреждён военный орден Суворова 3 степеней; состоялось свыше семи тысяч награждений этим орденом. Десятки партизанских отрядов, бригад и соединений, действовавших на оккупированной территории, носили имя Суворова. 21 августа 1943 года Постановлением СНК СССР и ЦК ВКП (б) были созданы Суворовские военные училища.

Александр Суворов – самая знаменитая фигура в российской военной истории, кавалер всех российских орденов, вручавшихся мужчинам, национальный герой России, сделавший русскую армию непобедимой. Подсчитано, что он дал более 60 сражений и боёв и все их выиграл. Само имя Суворова навсегда стало символом доблести и славы российского оружия. Всю свою жизнь Суворов отдал служению России. Он говорил: “Горжусь, что я русский!.. Потомство моё прошу брать мой пример... до издыхания быть верным Отечеству”.
«Доброе имя есть принадлежность каждого честного человека; но я заключал доброе моё имя в славе моего Отечества и все успехи относил к его благоденствию. Никогда самолюбие, часто производимое мгновенным порывом, не управляло моими деяниями. Я забывал себя там, где надлежало мыслить о пользе общей... Я унываю в праздной жизни, свойственной тем низким душам, которые живут только для себя, ищут верховного блага в истомлении и, переходя от утех к утехам, достигают тягостной скуки... Трудолюбивая душа должна всегда заниматься своим ремеслом: частое упражнение её также оживотворяет, как обыкновенные движения подкрепляют тело».

Из письма Суворова А.И. Бибикову. 25 ноября 1771 года


Надгробие входит в Перечень объектов исторического и культурного наследия федерального (общероссийского) значения, находящихся в г.Санкт-Петербурге
(утв. постановлением Правительства РФ от 10 июля 2001 г. N 527)
могила А.В. Суворова