Главная страница Гостевая книга Ссылки на сайты близкой тематики E-mail
 

АНТОНИЙ Рафальский (1789-1848)

Антоний Рафальский Епископ Православной Российской церкви, митрополит Санкт-Петербургский и Новгородский Антоний Рафальский (в миру Григорий Антонович Рафальский) родился 19 февраля 1789 года в селе Нуйно (Гнуйно) Ковельского уезда Волынской губернии в семье православного священника Волынской епархии. В детстве отец часто приносил младенца Григория в храм, где тот во время утренних богослужений родителя спал у самого подножия престола. Возможно, именно тогда, по молитвам отца, он усвоил ту любовь к богослужению, то благочестивое настроение духа, которое отличало его впоследствии и выражалось в заботе о благолепии церковных служб. По месту своего происхождения, воспитания, образования и начальной служебной деятельности высокопреосвященный Антоний принадлежал к «западникам». Бедность отца и отсутствие русских православных училищ в Волыни были большим затруднением в воспитании и образовании Г.А. Рафальского.

Первоначальное образование Рафальский получил в униатском духовном училище при соседнем Верховском василианском монастыре, где научился польскому и латинскому языкам. Однако он проходил учение без какого-либо ущерба своим православным религиозным убеждениям. В 1800 году, по требованию епархиального начальства, 11-летний Г.А. Рафальский поступил в только что открытую Волынскую (православную) духовную семинарию, которая помещалась тогда в городе Острог. Окончив в 1807 году курс в классе философии, Рафальский, как лучший ученик, был направлен для получения высшего богословского образования в Киевскую духовную академию, но по болезни в академию не поступил. Он продолжил своё обучение в Волынской семинарии и с отличием окончил её в 1809 году, после чего был оставлен в ней учителем поэзии в младших классах. Женившись сразу же по окончании курса на племяннице волынского епископа Даниила, Рафальский 16 июля 1809 года был рукоположён в священника к Преображенскому собору Острога, одновременно с 6 сентября 1809 года служил экономом и учителем Волынской духовной семинарии.

Как священнику Рафальскому приходилось вести борьбу с католической пропагандой. Непримиримая вражда с православными католиков и униатов, с притеснениями, гонениями и принуждениями принимать католичество требовала от православного священника большого такта и рассудительности, чтобы удержать в православии паству, восторжествовать над кознями враждующих и в то же время не возбудить в противниках гнева и ненависти. Чрезвычайной любезностью, кротким обхождением и силой своего слова отец Рафальский присоединил к православию многих католиков и униатов. В семинарии он с первых уроков проявил себя прекрасным учителем и сразу заслужил уважение и расположение воспитанников. Особенно покровительствовал Антоний живописи и иконописи. Он говорил, что на священнике, как на хозяине церкви, лежит прямая обязанность заботиться о её благоустройстве и, следовательно, он должен понимать иконописание. Поэтому он заставлял воспитанников заниматься иконописью.

20 августа 1812 года, вскоре после начала Отечественной войны, священник Рафальский, по Высочайшему повелению, с архиерейской ризницей, церковной утварью, консисторским архивом и семинарской библиотекой был отправлен в глубь России. Это трудное поручение он выполнил весьма удачно и всё, вверенное ему, в целости и сохранности в июне 1813 года доставил обратно в г.Острог. За это 15 июня 1813 года священник Григорий Рафальский был возведён в сан протоиерея, а 2 июля того же года назначен настоятелем соборной Острожской церкви. Много сил потратил Г.Рафальский на восстановление уничтоженных пожарами 1809-1812 годов зданий архиерейского дома и Волынской духовной семинарии: заготовка материалов, поиск рабочих и надзор за работами – всё это лежало на протоиерее Рафальском. В 1815 году при реорганизации семинарии согласно новому уставу, при образовании Киевского учебного округа, Рафальский уволился от преподавательской должности в семинарии, оставив за собой должность эконома семинарии. В ноябре 1818 года он был назначен кафедральным протоиереем и благочинным острожских церквей; с 8 декабря 1818 года – экономом Волынского архиерейского дома и со 2 января 1819 года – присутствующим в духовной консистории.

С 1823 года священник Григорий Рафальский являлся членом духовной консистории. Неутомимый труженик, в высшей степени честный и справедливый, протоиерей Рафальский заслушивал много похвал себе: большинство на Волыни говорило о нём как о человеке замечательном. Но были и такие (член консистории Новицкий и секретарь Карашевич), которые много злословили и клеветали на него (будто бы он разорил архиерейский дом). Недоброжелатели так чернили его перед начальством, что за 24 года службы он был награждён только скуфьей, а потом добились того, что 25 февраля 1830 года отец Григорий Рафальский был переведён на служение в уездный город Кременец Волынской губернии. В Кременце он также был протоиереем собора, первоприсутствующим духовного правления, благочинным и законоучителем лицея. Прохождение последней должности было непродолжительным: дело в том, что в лицее Рафальскому предложили и преподавание русского языка, но он отказался, тогда его уволили и от законоучительства; когда же дело разъяснилось, то лицей был уже по Высочайшему повелению закрыт.

В конце 1831 года произошло событие, имевшее для протоиерея Рафальского огромную важность. Это была передача Почаевского униатского монастыря православному духовенству, мотивированная тем, что почаевские униатские монахи содействуют преступным замыслам польских мятежников. Протоиерей Рафальский был в числе членов следственной комиссии по разбору дел о мятежниках и в числе лиц, принимавших имущество Почаевского монастыря. Когда монастырь был принят и переименован в лавру, то потребовался наместник. Для этой должности велено было найти «архимандрита, известного умом, кротостью нрава и строгими правилами». Из духовных лиц с лучшей стороны светскими начальниками края был рекомендован протоиерей Рафальский, но преосвященный Амвросий Волынский не желал этого. Назначенный туда новый преосвященный Иннокентий (Сельнокринов) повёл дело иначе и в ноябре 1832 года доносил Святейшему Синоду: «Я убедил известного Св. Синоду и наипаче г-ну обер-прокурору оного, города Кременца вдового протоиерея Григория Рафальского как к поступлению в монашество, так и к занятию должности наместника в Почаевской лавре. Сей священнослужитель, сколько я сам лично мог узнать его и удостовериться о нём из собранных сведений, и по летам своим, и по здравому и проницательному уму своему, и по довольным познаниям в науках, и по весьма хорошей способности к проповеданию слова Божия, и по строгости правил нравственности, и по отлично благоразумному и доброму своему поведению, и по опытности в делах епархиального управления, и по особенному знанию местных обстоятельств и наипаче хитростей и козней папежского духовенства против православной церкви, и по своей преданности к престолу и отечеству, без всякого сомнения будет самым благонадёжным наместником Почаевской лавры и верным помощником волынского епархиального архиерея не только по лавре, но и по управлению епархией».

Волынская духовная семинария При этом было приложено следующее прошение Рафальского: «Ваше преосвященство, по счастливом прибытии своем на волынскую паству, изволили приглашать меня поступить в монашество для занятия должности наместника Почаевской лавры. Сколь ни лестно было для меня такое приглашение, но критическое в то время положение семейственных дел моих не дозволяло мне исполнить волю начальства и воспользоваться его милостию. Ныне же, когда затруднения сии частию уже облегчились, я с благоговением готов принять указуемое назначение. Почему, предая судьбу мою в волю Божию и в волю начальства, покорнейше прошу ваше преосвященство, о дозволении мне поступить в монашество и осчастливить архипастырским своим, куда следует, представлением. Ноября 15 дня 1832 года. Кременецкий протоиерей Григорий Рафальский». Известно, что существенную роль в решении Рафальского принять монашество сыграл митрополит Московский Филарет (Дроздов).

В Петербурге о неоценимой помощи Рафальского в деле передачи Почаевского монастыря в ведение православного духовенства было хорошо известно, его просьбу о принятии монашества уже ожидали, и разрешение последовало немедленно. В следующем 1833 году, 8 апреля протоиерей Рафальский был пострижен в монашество с именем Антония, 9 апреля произведён в сан архимандрита и 10 апреля вступил в должность наместника Успенской Почаевской лавры, обращённой им в 1831 году из униатства в православие, и присутствующего в Волынской духовной консистории. Наместничество в Почаевской лавре было первой ступенью к дальнейшему возвышению архимандрита Антония. Даже за короткое время своего служения в лавре он много способствовал её обустройству и улучшению внешнего быта. Все удивлялись умной и полезной деятельности Антония, во всех распоряжениях которого обнаруживался большой практический ум и глубокая опытность, соединявшаяся с благоразумною предусмотрительностью. Труды его по устройству Почаевской лавры остались навсегда памятными в этой обители.

24 апреля 1834 года последовало Высочайшее повеление об открытии в Варшаве викариатства Волыно-Житомирской епархии. В выборе лица на этот особенный и чрезвычайно важный пост уже не могло быть колебаний. 8 (20) июля 1834 года архимандрит Антоний был хиротонисан в епископа Варшавского, викария Волынского, и был представлен императору Николаю I, причём император сказал ему: «Преосвященный!  Я слышал про вас много похвал и с нетерпением желал видеть вас, но вы превзошли все похвалы и мои ожидания». 10 сентября того же года архимандрит Антоний прибыл в Варшаву, став там первым православным архиереем. Немало было забот у преосвященного Антония по всестороннему устройству новоприсоединённого к православию края. Он сразу же испросил от казны 20000 руб. на строительство кафедрального собора и архиерейского дома в Варшаве, обустроил Яблочинский монастырь в Люблинской губернии. Восстанавливая православие в Царстве Польском, преосвященный Антоний строил повсюду храмы, снабжал их всем необходимым и прилагал особенное попечение о присоединении к православию униатов и католиков (в сёлах Люхове, Бабицах и других были восстановлены православные церкви и жители присоединены к православию). В Польше архимандрит Антоний смог оградить православную паству от нападок со стороны католических кругов, при этом, благодаря своему благоразумию и такту, сохранил хорошие отношения с польским обществом. Он расположил к себе не только русское, но и польское население Варшавы так, что даже католики считали его выдающимся человеком. Любовь, с которой действовал архипастырь, произвела то, чего не могла сделать сила. Уже через год те, кто считал его пришельцем, с радостью признали в нём не только достойного святителя, но и мудрого советника, любвеобильного помощника и миротворца.

5 октября 1840 года состоялись два Высочайших указа: первый – о том, что Варшавское викариатство преобразовано в особую самостоятельную епархию и архиерею его велено именоваться епископом Варшавским и Новогеоргиевским, а второй – о возведении преосвященного Антония в сан архиепископа. С образованием самостоятельной епархии на преосвященного Антония возлагались новые труды и заботы по составлению штатов Варшавского епархиального управления, по устройству консистории и т.д. Ещё энергичнее и деятельнее стал преосвященный Антоний; он входил во все подробности управления, ничто не ускользало от его опытного взгляда. Варшавская епархия по справедливости может считать его своим основателем и устроителем. Насколько подробно он вникал во всё, касающееся дела утверждения православия в крае, свидетельствует, например, то, что в 1842 году он сам составил программу преподавания Закона Божия для всех учебных заведений Варшавского учебного округа. Он хорошо знал местные условия жизни и направление общества, чувствовал себя вполне на своём месте и действовал уверенно и с постоянным успехом.

Но его управление Варшавской епархией было непродолжительным. На просветительную пастырскую деятельность А.Рафальского давно обращали внимание военный губернатор Подольской и Волынской губерний Яков Потёмкин и генерал-губернатор Василий Левашов, которые не раз докладывали о нём Николаю I. Поэтому когда 17 (29) января 1843 года умер митрополит Санкт-Петербургский Серафим (Глаголевский), преосвященный Антоний был в числе кандидатов на занятие петербургской кафедры наряду с такими выдающимися светилами церкви, как митрополиты Филарет (Дроздов), Филарет (Амфитеатров), архиепископы Евгений, Гавриил, Григорий, Никанор, Арсений и другие. Совершенно неожиданно для всех, преосвященный Антоний Рафальский, младший из всех по хиротонии, был назначен императором митрополитом Новгородским, Санкт-Петербургским, Эстляндским и Финляндским, первоприсутствующим членом Святейшего Синода и архимандритом Александро-Невской лавры.

19 января он удостоился получить от императора следующий рескрипт: «Преосвященный митрополит Новгородский и Санкт-Петербургский Антоний! При всегдашнем внимании Моём к известным Мне достоинствам вашим, Я решился явить вам новый знак Моего доверия в настоящее время, когда православная российская церковь лишилась незабвенного иерарха своего митрополита Серафима, мирно почившего о Господе, после многолетних трудов на служение церкви и отечеству. Вверив попечительной заботе вашей бывшие под его управлением епархии, с возведением вас в сан митрополита, Я несомненно надеюсь, что вы, шествуя стезёю сего неусыпного ревнителя древних уставов церкви вселенской, окажете себя достойным его преемником, и усердно молю Божественного Пастыреначальника, да укрепит силы ваши на святый предлежащий вам подвиг. Препровождая к вам белый клобук с крестом из драгоценных камней, поручаю Себя вашим молитвам и пребываю всегда вам благосклонный. Николай». 13 февраля 1843 года высокопреосвященный Антоний выехал из Варшавы, 19-го числа прибыл в Петербург и 20-го вступил в управление епархиями.

Почаевская лавра 14 марта 1843 года митрополит Антоний был назначен главным попечителем Императорского человеколюбивого общества и непременным председателем его Совета; за деятельность в этом обществе он не раз получал благодарность императора. Особым попечением митрополита пользовалась Александро-Невская лавра: в холодном соборе он устроил амосовские печи и сделал его пригодным для службы и в зимнее время. Народ любил митрополита Антония и во множестве стекался на его священнослужения.

С первых дней служения в Санкт-Петербурге митрополит Антоний привлёк к себе расположение паствы особой доброжелательностью к просителям, частым посещением духовных учебных заведений и пышностью богослужений. Будучи знатоком иконописи, на всех местах своего служения покровительствовал иконописанию. Но как ни славно было служение преосвященного Антония в Варшаве, в Петербурге, по словам современников, «звезда его уже не блестела более и начала меркнуть». Назначенный в Петербург вопреки общему чаянию, без высшего богословского образования, митрополит Антоний не мог сравняться с Филаретом Московским творчеством ума и с Филаретом Киевским духовной мудростью, но хотел показать, что и он имеет свои достоинства. Однако деятельность его имела чисто внешнее направление. Поставленный в высокое положение первенствующего архиерея, ободрённый явным вниманием высочайшей власти, митрополит Антоний на первых порах в Петербурге занялся осмотром всех церквей и подведомственных учреждений столицы. Посещая по порядку все столичные церкви, и постоянно священнодействуя, митрополит Антоний изумлял всех своей неутомимостью, тем более что Петербург, по болезни преосвященного Серафима, много лет собственно не имел митрополита.

Внешний характер деятельности митрополита выразился и в том, что он слишком много внимания уделял отделке митрополичьего дома, завёл швейцара с булавою, лучшего повара, лакеев, приобрёл великолепную золочёную мебель, выезды совершал очень пышно в карете с шестёркой орловских рысаков, а в торжественных случаях – и с восьмёркой, с кучером, двумя форейторами и двумя гайдуками. Он очень любил говорить проповеди и речи, часто посещал духовные учебные заведения столицы, сам вызывал и спрашивал учеников, но на экзаменах в семинарии и в академии своими приёмами и речами нередко делал промахи и замешательства. Такое направление деятельности, такая выставка внешнего блеска очень скоро породили в Петербурге неблагоприятные разговоры. Все поняли, что митрополит Антоний не является обладателем внутренних достоинств: глубокого ума, широкого образования, обязательных для православных пастырей иноческого смирения и простоты, твёрдости и влиятельности власти. Всё в действиях митрополита стало вызывать критику.

Многие современники митрополита Антония не находили в нём ни выдающихся административных и учёных способностей, ни аскетизма, обвиняя его в «светскости домоустройства». Не смог он установить нормальных деловых отношений и с властным и влиятельным при дворе обер-прокурором Святейшего Синода графом Н.А. Протасовым. Вследствие нравственного разрыва с энергичным обер-прокурором "голос митрополита Антония был мало слышен в высшем управлении Русской Церковью", и сам он не играл большой роли в церковном управлении. Таким образом, митрополит Антоний не оправдал тех надежд, которые возлагало на него общество в самом начале его деятельности. А стремление внешним блеском покрыть недостаток внутренних достоинств привело к тому, что современники митрополита Антония нелестно и резко отзывались о нём. Вот как охарактеризовал личность митрополита Антония священник отец Мирошкин в своих "Материалах" для истории Православной церкви: "Антоний был барин и сибарит. Он любил жить на широкую ногу, имел роскошный стол, редкий день обедал один и редкий стол проходил у него без шампанского. Не удивительно, что такая страсть хорошо и много кушать и пить, при довольно тучном телосложении имела следствием паралич".

Одним из последних дел Антония Рафальского было ходатайство о возобновлении в Петербурге Воскресенского Новодевичьего монастыря. В декабре 1845 года митрополит был поражён параличом, уже вторичным (первый удар, вероятно, не очень сильный, имел место в Варшаве). Обязанности митрополита по управлению епархиями 10 декабря 1845 года были возложены на викарных епископов. Высокопреосвященный Антоний несколько лет после этого мог ещё не только двигаться, но и присутствовать в Святейшем Синоде и даже вести церковные службы, но некогда красивый, полный и крепкий человек превратился в исхудалого, дряхлого и возбуждающего жалость старика. За полтора года до смерти митрополит окончательно потерял способность двигаться. В июле 1848 года болезнь усилилась, и обязанности митрополита по управлению епархиями 16 июля 1848 года были снова возложены на викарных епископов. Болезнь митрополита была настолько тяжёлой, что 4 ноября император Николай I, ввиду «тяжкого и долговременного недуга», своим рескриптом уволил его от управления Новгородской епархией и назначил в Новгород митрополитом преосвященного Никанора (Клементьевского), поручив ему и управление Санкт-Петербургской епархией на время болезни митрополита Антония. Через 12 дней, 16 (28) ноября 1848 года, около часа ночи митрополит Новгородский, Санкт-Петербургский, Эстляндский и Финляндский Антоний скончался на 59-м году жизни. Отпевание и погребение 19 ноября в Свято-Духовской церкви Александро-Невской лавры возглавили митрополит Иона (Васильевский) и архиепископ Херсонский Иннокентий (Борисов), в присутствии Николая I и других членов императорской семьи.

В монарших милостях у преосвященного Антония не было недостатка, он был награждён всеми высшими орденами Российской империи. Последними из наград были – 16 марта 1845 года орден св. Андрея Первозванного и в феврале 1848 года панагия с изумрудами, украшенная бриллиантами с золотой цепочкой. Какое сочувствие император выразил к митрополиту Антонию после его смерти, можно судить по следующему факту: когда обер-прокурор граф Протасов доложил Николаю I о кончине преосвященного, тот воскликнул: «Да! У меня митрополит будет, но Антония уже не будет». А вот сенатор К.И. Лебедев в своих "Записках" писал: "Сего дня умер митрополит Антоний. Ни духовные, ни светские о нём не жалеют. Он уронил значение сана в глазах святош и кощунов; ни жизни, ни учёности, ничего в нём не было замечательного. Улыбающееся лицо, большая борода, проворная рука и какая-то неприличная у нас светскость домоустройства".

В середине 1930-х годов настенная доска, выполненная из золочёной меди в мастерской известного мастера, петербургского купца А.Е. Шумилова, была перенесена из Духовской церкви в Благовещенскую усыпальницу Александро-Невской лавры.


Надгробие входит в Перечень объектов исторического и культурного наследия федерального (общероссийского) значения, находящихся в г.Санкт-Петербурге
(утв. постановлением Правительства РФ от 10 июля 2001 г. N 527)
могила Антония Рафальского